Читаем Голем 100 полностью

— Именно так. Нет, Нелл, он не должен видеть, как ты его нацепляешь; нужно, чтобы камень сверкнул для него неожиданно. Зайди ко мне в спальню.

Ильдефонса кивнула и прошла в дверь, которую Гретхен придержала для нее. Она вышла очень скоро, позаботившись, чтобы дверь осталась открытой.

— Крутая постелька, — одобрила она. — Вполне может сделать лечение захватывающим. Эти зеркала!.. Ну-с, начинайте отсчет!

— Мне оставить вас?

— Зачем? Вдруг узнаешь что-нибудь полезное.

— Всегда есть место для усовершенствования, — сквозь стиснутые зубы согласилась Гретхен.

Ильдефонса стала в позу перед господином Хочем и снова запела, довольно неуклюже подтанцовывая. («Паршивая координация в вертикальном положении».) Чешуйный доспех из салатных блесток мог сниматься по частям — в стратегическом порядке («Задумка была вовсе не для танцев».) Ильдефонса, не глядя, разбрасы-

вала куда попало клочья чешуи, пока не обнажилась до слепяще розовой наготы — для бравурного финала. Она томно извернулась, выставляя на обозрение все свои сочные выпуклости, и внезапно застыла в призывной позе — прямо перед господином Хочем. Гретхен пода­вила рычание.

Алмаз замер перед его глазами. Господин Хоч уста­вился на камень. Потом глаза его скользнули к венерину холмику, поднялись к грудям и остановились наконец на лице Ильдефонсы. Он позеленел.

— Но... но ты ведь Илди, — неуверенно начал он. Глаза его устремились к алмазу. — Как... Что.ты... Поче­му на тебе камень Гретхен? — Он встал, покачиваясь, озираясь в недоумении. — У меня ничего не связывается.

Ильдефонса протянула к нему пухлые ручки.

— Пошли, козлик. Свяжем все по новой.

— Но ведь... Я... Это же сейчас. Это не тогда. Сей­час. — Голос его окреп. — Боже милосердный, что у нас с тобой происходит, Илди? Почему ты здесь? В таком виде? С алмазом Гретхен. С этими твоими штучками времен Ипанемы. Господи, да я год назад от тебя отде­лался!

— Я вынула ее из ящика, Блэз, — тихо сказала Грет­хен.

— Но... Но алмаз!

— Я попросила ее надеть алмаз.

— Почему?

— Потому что это ключ.

— Откуда ты меня вытащила?

— От господина Хоча.

— О Боже! Боже милостивый!

— Все в порядке, Херой, — мягко сказала Ильде­фонса. Она запустила руки ему под тогу. — Уже все в порядке. Ты вернулся. Я вернулась. Мы оба снова в самом начале. Пошли, козлик. — Она подтолкнула его к спальне.

Шима вгляделся в ее лицо. Она ответила ему том­ным взглядом. Шима посмотрел на Гретхен. Ее взгляд был твердым. Он снова перевел взгляд с одной на дру­гую, осторожно развернул Ильдефонсу и подтолкнул в сторону спальни. Казалось, он двинулся следом, но он просто сбросил тогу и окутал ею плечи Ильдефонсы.

— Прощаются навсегда, — сказал он.

Ильдефонса изумленно обернулась. Шима по­дошел к Гретхен.

— Что теперь?

— Благодарю за вручение короны.

— У тебя не было соперницы.

— По-моему, была.

— Что теперь? — повторил он.

— Что? Бегом к тебе в лабораторию — и полет на Рт. Нам нужно нанести визит в Фазма-мир. — И, через плечо, остолбеневшей Ильдефонсе: — Ты обсчиталась, Нелли. Со мной всегда нужно искать третий скрытый смысл. Алмаз можешь оставить себе.

Глава 13

Глава 14

Субадар Индъдни вошел в Первую комнату для до­просов. Там было тепло и темно. Доктор Блэз Шима в уютной пластиковой утробе слабо светился в темноте, накачанный успокоительными, голый, свернувшийся в позе зародыша. Играла убаюкивающая музыка, в ритме которой слышалось спокойное биение сердца. Следова­тели не выкрикивали вопросы ему в уши; напротив того, голоса их, раздававшиеся из темноты, были по-мате- рински мягкими, вплетались в общую картину уюта и покоя.

— Мы любим тебя, малыш.

— Весь мир тебя любит.

— Так тебе хорошо, так тепло, так безопасно.

— Ты нам можешь все рассказать.

— Скажи мамочке.

— Что тебе сделала Интра-Национальная Картель- Ассоциация?

— Зачем ты искал девственницу?

— Разве какая-нибудь девица может в таком при­знаться?

— Скажи нам.

— Скажи мамочке.

— Откуда у тебя шутихи?

— Ты их сам сделал?

— Скажи нам, малыш.

— Схватка воздушных змеев — это, наверное, здо­рово!

— Ты говорил с этими людьми?

— Что ты им сказал?

— Расскажи все мамочке.

— Ты что, не знал, что статую Свободы давным- давно свезли в металлолом?

— И остров Бедлоу тоже продан.

— Что тебе было нужно?

— Скажи мамочке.

— Ты от кожи балдеешь?

— А при чем тут чернила?

— Чего ты добивался?

— Ты ведь знаешь, верно, как выглядит голая де­вушка?

— Все знают.

— Так чего тебе было нужно от той покойницы?

— Скажи нам.

— Ведь все потому, что ты любишь девушек?

— А зачем их красить в черный цвет?

— И почему ты так ненавидишь свою работу?

— Или ты ненавидишь «ФФФ»?

— А может, тебя воротит от науки? Скажи нам, малыш.

— Может быть, он ненавидит сам себя.

— Ты поэтому собрался в космос, а, малыш?

— Скажи мамочке. Ничего не бойся. Тебя ни за что не накажут.

— Очень занятное музыкальное представление ты устроил.

— Но у тебя не только с цветом не в порядке, тебе еще и медведь на ухо наступил.

— Все равно, мамочка тобой гордится.

— Только расскажи, зачем ты все это проделал.

— Малыш, ведь не положено трахать девок прямо в супермаркете.

— Тебя все любят, но это уже слишком.