Читаем Годы бедствий полностью

— Я полагаю, что если даже все, что говорил нам здесь Чжан Сяо-ма, правда, то и в этом случае не было бы никакой вины семьи Лю, ибо Фэн-цзе была наемной работницей семьи Лю и, естественно, что они имели право послать ее туда, куда хотели. И если она, приехав на новое место, так низко пала, что, как говорил здесь Сяо-ма, попала в публичный дом, то о каком обмане можно было бы говорить? Но нам всем известно другое, а именно: Фэн-цзе, прибыв в Тяньцзинь в семью Лю, тяжело заболела и умерла. Таково истинное положение вещей. Об этом имеется запись в полицейском участке, есть свидетельские показания слуги Лю-эра. Чжан Тянь-бао и Чжан Сяо-ма утверждают, что Фэн-цзе будто бы продана семьей Лю в Шэньян и там покончила с собой. Но у них нет ни свидетелей, ни вещественных доказательств. Поэтому верить им нет оснований. У нас есть другие, доказанные факты: Чжан Тянь-бао ночью ворвался в дом к семье Лю, надругался над женщинами, устроил в доме настоящий разгром, вымогал деньги, кидался на всех с ножом. Если члены семьи Лю, защищаясь, и ранили Чжан Тянь-бао, то это вполне естественно. Суд, руководствуясь интересами охраны собственности и свободы граждан, а также интересами защиты государственного порядка и общественного спокойствия, приговорил преступника Чжана к семи годам каторжных работ. Этот приговор имеет большое значение для перевоспитания преступника. Однако преступник Чжан не только не осознал тяжести своего преступления, но, наоборот, подговорил свою жену Ван Юй-чжэнь пойти в дом Лю и там отравиться. Целью этого шага был шантаж и нанесение морального ущерба семье Лю. Чтобы покрыть свои преступные действия, преступник Чжан подал кассационную жалобу в Верховный суд. Поэтому я считаю, что во всем происшедшем нет никакой вины семьи Лю. Вся вина ложится на преступника Чжана. Суд имеет право отклонить кассацию преступника Чжана и обязан решить, не заслуживает ли он более сурового наказания! Только таким путем восторжествует правда, и обществу будет гарантирована безопасность!

Тянь-бао во время речи защитника окончательно вышел из себя. Как только тот кончил, он вскочил и гневно крикнул судьям:

— Я сужусь с Лю У и Чжао Лю, а что делают здесь эти двое? Почему они говорят за Лю У и Чжао Лю? Сколько им за это денег уплатили?

Старый судья сердито заморгал и стукнул кулаком по столу:

— Негодяй! Дикарь! Настоящий варвар!

— Все их хитрые выкрутасы ломаного гроша не стоят! — стоял на своем Тянь-бао.

— Это почему же? — злобно спросил председатель суда.

— А потому, что Лю У и Чжао Лю обманом продали Фэн-цзе в публичный дом в Шэньян, и это может подтвердить вся деревня. Письмо от Фэн-цзе тоже многие в деревне читали. А то, что Лю У сжег письмо, никакой роли не играет. Все это можно выяснить в деревне и в Шэньяне! Я пошел к семье Лю, чтобы мне рассказали о моей дочери, а они выгнали меня за дверь. Я дважды подавал жалобу в суд, но повестки на суд так и не получил. А когда я пошел третий раз «жаловаться во всеуслышание», то полицейские меня избили. Я был несправедливо обижен, и мне негде было высказать свою обиду. Я рассвирепел и пошел драться насмерть с Душегубом Лю. Я побил там людей, это правда, и готов за это отвечать! Но говорят, что я там бесчестил женщин, кого же это я обесчестил? Спросите их, пусть ответят! Говорят, что вымогал деньги, а где доказательства? Утверждают, что я бросался с ножом, а где мой нож? Кого я убил? Жена моя была в отчаянии, что я нахожусь в тюрьме, что у нее нет средств, чтобы жить и воспитывать детей… Поэтому она покончила с собой… Все это лежит на совести семьи Лю, и за все это они несут ответственность! Почему вы об этом у них не спросите?

Председатель помолчал с минуту, затем хлопнул рукой по столу и сказал:

— А если мы произведем расследование и твои показания не подтвердятся, тогда как?

— Если результаты расследования будут противоречить моим словам, то мы молча примем любой приговор. Приговорите нас к смерти, и мы не скажем ни слова!

Тогда председатель суда обратился к Сяо-ма:

— Если окажется, что ты говорил неправду, то тебе отрубят голову!

— Если я и отец сказали хоть одно слово неправды, то можете приговорить нас всех троих к смертной казни, и мы будем считать этот приговор справедливым! — выпрямившись, ответил Сяо-ма.

— И вы согласны предоставить суду гарантию, что в этом случае дело будет закончено?

— Согласны! — ответил Чжан Тянь-бао.

— Согласны! — подтвердил и Сяо-ма и тут же спросил: — А если мы окажемся правыми, тогда как?

Председатель суда сразу не нашелся, что ответить, и решил замаскировать замешательство гневом:

— Сначала подождем результатов расследования, а потом уже будем делать выводы! — И опасаясь, чтобы ему снова не задали какого-нибудь каверзного вопроса, он поспешно объявил: — Сегодня на этом слушание дела прекращается. Лю У и Чжао Лю могут вернуться домой и ждать вызова в суд, выезжать из Тяньцзиня не разрешается. Чжан Тянь-бао с детьми под стражей препровождаются обратно в «Сиисо». На этом сегодняшнее заседание суда считаю закрытым.