Читаем Год 1942 полностью

"Что было на душе у Малиновского? О чем он мог думать и чего мог ждать для себя? Мне остается только поражаться задним числом той угрюмой спокойной выдержке, которая не оставляла его, пока он разговаривал с нами в это несчастное для себя утро".

На прощание Малиновский сказал:

- Понимаю, о нашей операции писать вы не будете, материал для вас неинтересный. Да и не напечатаете его в газете... - Он посоветовал перебраться в 1-ю гвардейскую армию к Москаленко, там как будто дела идут немного лучше.

Так мы и сделали. По пути к Москаленко заглянули в 173-ю стрелковую дивизию. В пещере, выдолбленной в глинистом откосе, нашли начальника политотдела дивизии полкового комиссара Д. Шепилова, будущего члена Военного совета армии, после войны - главного редактора "Правды", а затем секретаря ЦК партии. Он угостил нас настоящим волжским арбузом, рассказал о боях и повел на наблюдательный пункт полка.

НП полка - просто кромка оврага и... высунутая над ней голова командира полка, стоявший у его ног полевой телефон да присевший рядом боец, связист. В двухстах метрах от НП полка - поле боя. Бой тяжелый. Немецкая авиация и здесь господствует. Она непрерывно атакует машу пехоту. В воздухе дикий вой. Это воют специальные приспособления на плоскостях бомбардировщиков "Ю-87": психическая атака. Временами вражеские самолеты сбрасывают плуги, бороны, пустые железные бочки, обломки железных конструкций, которые со свистом и шумом летят на наши боевые порядки. Это тоже "психическое" оружие, но, видно, и бомб у немцев не хватает. То там, то здесь вспыхивают купола разрывов артиллерийских фугасок. Все поле в воронках. Бойцы прижаты к земле, и никакие приказы командира полка идти вперед, не останавливаться не помогают.

После бесплодных переговоров по телефону с комбатами командир полка вдруг протягивает мне трубку и отчаянным голосом просит:

- Скажите им, что надо подыматься, надо идти вперед. Я растерялся и едва нашел что сказать подполковнику:

- Мы ведь ваших командиров не знаем. И они нас не видели и не знают. Что мы можем потребовать от них?!

Словом, была почти такая же ситуация, как под Воронежем с Антонюком и Черняховским, о которой я уже рассказывал. Да, мы видели, как в короткие огневые паузы бойцы делают небольшой рывок, но сразу же залегают. Потом снова бросок, но поднимаются уже не все: потери большие, Что еще можно было потребовать от солдат, идущих вперед без поддержки артиллерии и авиации?!

На НП армии, тоже вырытом в кромке глубокой балки, встретили командующего 1-й гвардейской армией К. С. Москаленко, мужественного генерала, чье имя появилось на страницах нашей газеты уже в первые дни войны. Настроение у него было не из лучших. На подготовку этой операции его армия сначала имела всего лишь шесть дней. Но жестокая необходимость в связи с критическим положением Сталинграда заставила его, как и Малиновского, вводить в бой армию уже через три дня и по частям. Стрелковые дивизии вступили в бой прямо с 50-километрового марша. Армия не имела ни одного артиллерийского полка усиления, ни одного полка противотанковой и противовоздушной обороны. Авиационное прикрытие было крайне слабым.

Проявивший себя впоследствии как мастер маневра, фланговых ударов, стремительного наступления, Москаленко вынужден сейчас бить в лоб и притом меньшими силами, чем у противника. Почерневший от зноя и пыли, от забот и тревог, с воспаленными от бессонных ночей глазами, командарм выслушивает по сложной паутине проволочной связи донесения из дивизий.

- В первый день прошли два километра, - объяснил Москаленко, - во второй - километр, а сегодня и того меньше.

Москаленко непрестанно вызывает командиров соединений и теребит их:

- Есть пленные?.. Пленные есть?.. Давайте документы - с живых или мертвых, все равно...

Вот и первые донесения - номера новых немецких дивизий и частей, танковых и пехотных, переброшенных сюда с южного фаса фронта. И как-то сразу исчезла с лица командарма тень тревожного ожидания. Странно было видеть Кирилла Семеновича: немцы подбрасывают свежие силы, а он вроде бы доволен. "Этого-то как раз мы и ожидали", - объяснил командарм.

А в это время на НП прибыл Жуков, теперь уже как представитель Ставки Верховного Главнокомандования. И сразу же Москаленко стал докладывать о частях и дивизиях, переброшенных сюда немцами с южного фаса фронта.

- Это нам и нужно. - сказал Георгий Константинович. Мне и сейчас показалось, что Жуков, как и Москаленко, воспринял это сообщение с удовлетворением. В этот же день Жуков доносил в Ставку, Сталину: хотя "Вступление в бой армий по частям и без средств усиления не дало нам возможности прорвать оборону противника и соединиться со сталинградцами, но зато наш быстрый удар заставил противника повернуть от Сталинграда его главные силы против нашей группировки, чем облегчилось положение Сталинграда, который без этого удара был бы взят противником".