Читаем Год 1942 полностью

Снова мы в том самом тоннеле на берегу Волги, где раньше был Военный совет фронта. Там обосновался теперь заместитель командующего фронтом генерал Ф. И. Голиков, оставленный для связи и оперативного руководства войсками. Положение на фронте ухудшилось. Вся надежда сейчас на северную группу войск. Чтобы спасти Сталинград, она начала наступление с севера. Мы и решили поехать туда. Прямой дороги не было: немцы рассекли Сталинградский и Юго-Восточный фронты, пробили между ними восьмикилометровый коридор. Надо было делать петлю - два раза переезжать через Волгу: сначала с правого берега на левый, подняться по берегу на север и снова с левого берега напротив поселка Дубовка перебраться на правый. Если наступление будет успешным и войска Сталинградского фронта прорвут оборону противника, ликвидируют коридор, соединятся с 62-й армией, то мы через несколько дней с войсками снова окажемся у Тракторного завода, в поселке Рынок, где были вчера.

По дороге заехали к Голикову. Я хорошо помню обстановку в тоннеле, и наш разговор с генералом, и настроение тех минут. Но, пожалуй, точнее всего будет, если я передам это в записи, сделанной Симоновым в своем дневнике:

"Ортенберг получил сведения, что части Сталинградского фронта вскоре начнут прорываться с севера, чтобы соединиться с 62-й армией, в которой мы сейчас находимся в Сталинграде. Он хочет, чтобы мы наблюдали эти бои не отсюда, а оттуда, с той стороны. Для этого придется два раза переправляться через Волгу... Я лично предпочел бы пока остаться здесь, в Сталинграде. Кстати, еще и потому, что две предстоящие переправы мне не особенно улыбаются. Но я знаю, что для Ортенберга мои желания в данном случае не играют никакой роли, и поэтому сижу и молчу, пока он разговаривает с заместителем командующего фронтом. Голиков слушает Ортенберга, и мне кажется, что он относится к нам с плохо скрываемым презрением. Наверное, в душе считает нас трусами, потому что мы собираемся уехать из Сталинграда. Мало ли что мы будем делать потом, а пока все-таки собираемся уехать. Ортенберг, видимо, чувствует это отношение, но считает ниже своего достоинства что-либо объяснять..."

Наконец причалила баржа. Мы погрузились и минут за сорок под вой немецких самолетов переправились на левый берег, добрались до деревушки, из которой ходили паромы на Дубовку. Светило солнце, но дул сильный ветер, вздымая волны. Паром медленно тянется. Над серединой реки появился "юнкерс", покружил над нами и высыпал бомбы. С парома никто не отвечал. Пушки нет. Есть крупнокалиберный пулемет, но патроны израсходованы, а новые не получены. Бомбардировщик заходит еще три раза подряд, кладет вокруг нас бомбы и уходит.

Выгрузились на берегу, и отсюда штабной офицер в звании майора по узкой лощине повел нас в 66-ю армию генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского. Это была та самая армия Сталинградского фронта, которая вместе с 1-й гвардейской и 24-й армиями должна была согласно указанию Сталина ударить но врагу с севера, чтобы оказать немедленную помощь Сталинграду. Армия Малиновского имела, в частности, задачу нанести удар в направлении на Орловку, отсечь восточную группу противника, прижать ее к Волге и уничтожить.

Малиновского, большого, крупного человека, мы нашли на его КП, в землянке, вырытой на обратном скате глубокого оврага и основательно замаскированной от авиации немцев густым кустарником. Прямо скажу, встретил нас командарм без большого энтузиазма. Я не раз замечал, что встречают нашего брата журналиста радушно, когда дела на фронте идут хорошо. А Малиновскому похвалиться было нечем. Успехов никаких. Об этом он нам прямо сказал.

Собственно, к наступлению армия и не была готова. Она не успела сосредоточить силы и средства в полосе атаки. Сильным огнем артиллерии и ударами с воздуха противник отбил все атаки, а на отдельных участках сам перешел в контратаку. В первый день наступления армия сбила лишь боевое охранение врага и больше не продвинулась ни на шаг, а за несколько последующих дней ей удалось пройти с километр, а где всего несколько сот метров.

Пройдет некоторое время, и, как говорится, взойдет полководческая звезда Малиновского, будущего маршала и дважды Героя Советского Союза. Мы узнаем о многих блестящих операциях фронтов, которыми он командовал, будем читать благодарственные приказы Верховного Главнокомандующего его войскам за освобождение Харькова, Донбасса, Бухареста, Будапешта, Мукдена... А затем почти десять лет - на посту министра обороны СССР.

Но все это будет потом, а тогда, в сентябре сорок второго года, когда мы сидели с Малиновским на грубо отесанной лавке у его землянки, он был мрачен. Над ним еще висел груз недавних поражений - отступление Южного фронта, которым он командовал, потеря Ростова-на-Дону. Приказ Сталина № 227, подвергший суровой критике войска за сдачу городов и сел, имел в виду и войска Малиновского. Это он знал, знали и мы.

В свой дневник Симонов записал и наше настроение и наши мысли тех минут: