Читаем Гномобиль полностью

Родни остановил машину перед "Добрыми услугами", рабочий вышел им навстречу, и Родни сказал, что требовалось сделать, разумеется не объясняя для чего. Тот ответил, что у него найдется сиденье, только с другой обивкой, но Родни перебил его: "Неважно, мы наденем чехол". Рабочий сходил за кольцами и стал было их вкручивать, а Родни переставил корзины на переднее сиденье. Возможно, он брался за корзины слишком бережно или еще почему-либо, но он перехватил взгляд рабочего и уловил какой-то блеск в его глазах. Этот блеск давал понять члену королевской фамилии, путешествующему инкогнито, что он опознан.

Рабочий пошел в мастерскую якобы взять какой-то инструмент и, конечно, сообщил остальным о своем открытии. И вот у машины уже стояла секретарша и несколько других сотрудников "Добрых услуг", и все глазели на потомка лесопромышленника и его племянницу и на машину, где на переднем сиденье в корзинках помещались королевские гуси и где заднее сиденье поднимали, чтобы гуси могли любоваться пейзажами. Можно ли представить себе более дурацкую ситуацию?

Естественно, что один прохожий останавливался, любопытствуя, потом другой и третий. Магическое слово поползло по улице: "Это гуси! Королевские гуси!". И люди стали стекаться отовсюду: из магазинов, с противоположной стороны улицы, и вскоре образовалась толпа, точно это был пожар или уличное представление. Родни и Элизабет попались. Им некуда было скрыться с корзинками, а если бы они и попытались, толпа ринулась бы за ними. Им оставалось только внимательно следить за работой и словно не замечать, что на машину глазеют со всех сторон. И вот — настоящее бедствие: юркий молодой человек расталкивал толпу локтями.

— Доброе утро, мистер Синсебау. Я репортер "Вечернего «Пшикрипорт», нашей местной газеты. Мы очень, очень счастливы видеть вас в нашем городе!

— Как вы можете себе представить, я был бы очень, очень счастлив выбраться из вашего города, — отозвался Родни угрюмо.

— У вас в машине переделки? Это, несомненно, для удобства гусей? Молодой человек был так возбужден, точно он только что нашел золото в Калифорнии. — Можно ли узнать, что вы переделываете в машине? Это чтобы гусям было видно в окошко? Разве у них недостаточно длинные шеи?

— У гусей шеи не такие длинные, как у тех, кто пытается их увидеть.

— Прошу вас, мистер Синсебау, извините, что я вам надоедаю. Репортерам нельзя без этого обойтись. Во-первых, нам дают задания, а во-вторых, нам ведь тоже надо жить.

— Как однажды сказал один знаменитый человек: "Сэр, я не вижу необходимости", — мрачно прокомментировал Родни.

Но репортера ничем нельзя было остановить:

— Вы натягиваете веревки? Это чтобы гуси не ушиблись? Они уже ушибались?

— Они были в порядке, когда я видел их в последний раз.

— Они в корзинках? Можно, я посмотрю, чтобы я мог написать в газете, что я их видел?

— Вы же все равно напишете, что видели их, так что не все ли равно?

— Мне кажется, вы не любите репортеров, мистер Синсебау? Я обратил внимание на то, что один вопрос пока не нашел освещения в газетах: это имена королевских гусей. Ведь у них есть имена?

— О да!

— Как же их зовут?

— Гуся зовут Иеремия Титертон Дженкинс, а гусыню — Люсита Луиза Дженкинс.

Элизабет хихикнула и прикусила губу. Репортер строчил как сумасшедший. Он повторил имена и спросил:

— Это, конечно, не абиссинские имена?

— О нет, это имена в переводе.

— Как же зовут гусей на их языке?

— Гуся зовут генерал Шерман.

— Вы шутите?! А гусыню?

Обсуждение было прервано, потому что сквозь толпу к ним пробирался человек с фотоаппаратом.

— Расступитесь, — обратился он к толпе. — Я хочу сфотографировать.

— О нет, пожалуйста, не расступайтесь! — взмолился Родни.

Фотограф прокладывал себе дорогу в толпе, криками и мольбами расчищая себе место и держа свой аппарат наготове.

Родни в отчаянии ухватился за толстого мужчину, который стоял рядом с ним, и поставил его впереди себя.

— Станьте на мое место, — попросил Родни.

— Мне он не нужен! — завопил фотограф. — Мне нужны вы!

— А мне нужен он, — отрезал Родни и шепнул толстяку: — Загородите меня, я дам вам пять долларов.

Толстяк переживал тяжелые времена, поэтому он остался стоять как вкопанный. Элизабет испугалась было всей этой толпы и шума, но увидела, что Родни трясется от смеха, и сама рассмеялась.

Дополнительное сиденье было укреплено, и Родни решил, что пока этого достаточно. Орудуя толстяком, как щитом, он попросил рабочего оставить в машине кольца и веревки, заплатил ему по уговору, дал толстяку пять долларов и велел Элизабет прыгнуть в машину. Он вручил ей корзины, дал сигнал и выехал из толпы. Мотор гномобиля заработал, и он пополз по улице с хвостом из полдюжины машин. Ушло довольно много времени и усилий, чтобы растрясти этот хвост и добраться до спокойного места, где можно было выпустить гномов на волю.

— В чем дело? Что случилось?