Читаем Глобальные трансформации современности полностью

При зрелом тоталитаризме процессы производства и распределения полностью контролируются госаппаратом. Основной целью становится расширенное воспроизводство самой бюрократии. Сюда относятся: а) увеличение количества прибавочного продукта, непосредственно паразитически потребляемого бюрократией; б) зашита монопольного положения бюрократии в обществе; в) военные расходы для обеспечения политики силы, внешней территориальной и идеологической экспансии. Интересы остальных групп общества принимаются бюрократией во внимание ровно настолько, насколько необходимо для выполнения перечисленных задач.

Бесконтрольность госаппарата закреплена юридически — жаловаться на чиновников можно только другим чиновникам — «по начальству». Все рычаги управления государством сосредоточены в руках исполнительной власти. Она полностью поглощает фиктивно существующие законодательную и судебную власти. Но поскольку тоталитарное государство обслуживает исключительно собственные интересы («цель власти — только власть»), возникает проблема: что будет «исполнять» исполнительная власть, кто ставит для нее задачи?

Госаппарат по своей природе не может быть самоуправляющимся, поскольку основой исполнительной деятельности являются дисциплина и единоначалие. Вместе с тем интересы различных звеньев аппарата отнюдь не совпадают, поэтому бюрократы должны иметь защиту от взаимного произвола, т. е. им нужна организация, которая не совпадала бы с собственно аппаратом, а выражала бы интересы бюрократии в целом. Такого рода структура есть в каждой тоталитарной системе. Это — монопольная партия («наш рулевой»), подменяющая законодательную и судебную власть, обеспечивающая тот контроль за исполнительной властью, который в демократических странах достигается совместным действием процедуры свободных выборов, принципа разделения властей и работой независимых СМИ. Причем такая государственная партия может сформироваться уже после того, как заложены основы тоталитарного режима.

Заблуждение думать, что тоталитаризм держится исключительно на страхе и прямом насилии. Не менее важную роль играет система социальной демагогии, идеологических иллюзий, манипуляций, с помощью которых затушевывается противоположность интересов правящей элиты, привязавшей к себе другие элиты системой «приводных ремней», и общества. В сознание атомизированных масс внедряется всеохватывающая мобилизационная идеология, обращенная не столько к разуму, сколько к чувствам, инстинктам. В коре головного мозга человека создается зона устойчивого патологического возбуждения, которая не позволяет ему адекватно воспринимать сигналы окружающей действительности.

Ядро тоталитарной идеологии — одна «великая идея», представляемая как единственно возможный путь решения всех проблем. «Упаковка» такой «сверхценной» идеи может быть различной — классовой, национальной, расовой, религиозной, но характер ее определяют три обязательные черты:

• Обращенность в будущее. Тяготы сегодняшнего дня рассматриваются лишь как неизбежные временные жертвы на пути к «светлому завтра», доступному только носителям «великой идеи».

• «Образ врага». Он злобно ненавидит «великую идею», какие–либо соглашения и компромиссы с ним принципиально невозможны. Этот враг — абсолютно вне моральных норм, он беспредельно жесток, коварен и беспощаден. Что особенно важно — враг вездесущ, у него везде есть тайные приспешники, в т. ч. и среди мимикрирующих под приверженцев «великой идеи». Все неудачи на пути к ее осуществлению объясняются кознями этого врага.

• Идеализация, сакрализация государства, государственной партии, их лидера — Великого Вождя. Они выражают интересы народа, воплощают в жизнь его чаяния и мечты. Поэтому народ должен беззаветно им верить, вручить им свою жизнь и безопасность, неограниченные полномочия по искоренению врагов «великой идеи». Вообще, поскольку все граждане государства являются частицами одного общего монолитного начала (в массах доминирует сверхколлективизм «Мы»), то интересы управляемых и управляющих якобы полностью совпадают, какой–либо контроль со стороны общества над госаппаратом совершенно излишен.

Следует еще раз возразить исследователям, рассматривающим коммунизм и фашизм (национал–социализм) как сущностно различные явления, а соответствующие идеологии — как принципиально отличные друг от друга. Смысл «великой идеи» всегда одинаков — это, помимо изложенных выше трех ее составляющих, жесткое разделение людей по «анкете», при практически полном игнорировании их личных качеств, т. е. возрождение сословных принципов организации общества.

Для сознания, воспитанного в тоталитарном обществе, в принципе не может быть среди «ненаших» (буржуев, евреев, коммунистов, неверных и т. д.) хороших людей. Все различие между тоталитарными идеологиями сводится только лишь к неодинаковости принципов выделения «своих» и «чужих». А поскольку сильнее всего разделяют людей этнонациональные, расовые, религиозные различия, постольку именно основанные на них подвиды тоталитарной идеологии и получили различное политическое воплощение.