Читаем Глобальные трансформации современности полностью

Человек, находясь в состоянии глубокой растерянности, пытается найти объяснение происходящему, но убеждается в том, что традиционные пути поиска такого объяснения уже не достаточны. Как результат — взаимопроникновение исследовательских парадигм, методов, концептуальных построений различных социальных наук стало отличительным признаком развития науки в последние десятилетия. Оно стало следствием растущего осознания ограниченности теоретико–методологического инструментария отдельных наук в условиях происходящих трансформаций, получивших обозначение в виде такого до конца не ясного понятия, как «глобализация». Человек начинает воспринимать и оценивать происходящие с ним и вокруг него события как составляющие некой общечеловеческой судьбы.

Попытки осмысления происходящих трансформаций предпринимаются в разных измерениях. В геополитическом измерении привлекают к себе внимание глубокие изменения в характере отношений планетарного дуализма. Классическая западная философия от Гераклита до Гегеля и Маркса рассматривала раздвоенность, противоречие в качестве движущей силы развития. Рубеж второго и третьего тысячелетий мир встретил в беспрецедентной ситуации: впервые в истории предпринимается попытка изменить биполушарную структуру мира, состоящую из Суши и Моря, Востока и Запада, и объявить сами основы континентального существования незаконными и устаревшими. Высказываясь в терминологии классической геополитики, мы являемся свидетелями тотального наступления «морского пиратства» на континентальные цивилизации, и в этой борьбе главным призом является Евразия, как это и признал ведущий теоретик этого наступления З. Бжезинский. Речь идет не просто о материальном завоевании, но и о разрушении самого континентального этоса, выработанного тысячелетиями и ответственного за устойчивость континентального антропологического типа. Это происходит под вывеской глобализации и модернизации.

Особое внимание в этих условиях ученые уделяют выявлению тенденций, формирующих новую социально–политическую структуру мира. Среди них выделяются усиление взаимозависимости, изменение характера угроз миру, образование глобального геоэкономического универсума, интеграционные процессы и т. д. Однако большинство исследователей сходятся в том, что определяющими среди них являются: развитие процессов глобализации и универсализации мира, с одной стороны, и обособление различных частей и областей, увеличение количества действующих лиц на мировой арене и изменение их характера — с другой. Дж. Розенау даже предложил специальный термин, отражающий оба процесса, — «фрагмегративность» (fragmegrative) как одновременное действие фрагментации и интеграции.

Особенностью сегодняшнего дня является обострение противоречия между тенденциями глобализации и фрагментации мира, при доминировании фрагментации со свойственными ей неуправляемостью и конфликтностью. К. Бус полагает, что «взаимодействие между глобализацией и фрагментацией указывает на новый век, который, возможно, будет более похож на пестрое и беспокойное Средневековье, чем на статичный двадцатый век, но учтет уроки, извлеченные из того и другого»699.

Хотя обе тенденции взаимосвязаны и взаимообусловлены, они имеют собственную природу и действуют относительно самостоятельно. Ведущую роль при этом играет именно глобализация. Как признают сами исследователи, «глобализация, наверное, наиболее обсуждаемая и в то же время наименее понятная тенденция современного мира»700. Шокирующее воздействие возникающей под ее воздействием реальности имеет мощный политический эффект, поскольку требует определить отношение к изменяющей основы динамике глобализации и выработать стратегию поведения в соответствии с ее парадоксами и вызовами. Именно поэтому нельзя не согласиться с мыслью У. Бека: «веком глобальности не возвещается конец политики, а открывается ее новое начало»701.

В результате на стыке политологии и науки о международных отношениях возникло такое научное направление, как мировая политика. «Мировая политика представляет собой подходящее место для обсуждения решающих человеческих вопросов о будущем. Политическая наука и социология приобретают смысл только в контексте глобальности…. Кант был прав: политическая теория должна быть международной теорией», — указывает К. Бус702.