Читаем Глобальные трансформации современности полностью

С такой динамикой параллельного возрастания количества занятых высококвалифицированным, связанным с информационными технологиями, и полуквалифицированным и малоквалифицированным трудом (при опережающих темпах в первой группе) связана отмеченная западными исследователями поляризация в распределении доходов в США и большинстве других наиболее развитых стран677. Меньше всего это присуще Японии.

Фундаментальными исследованиями последней четверти минувшего века в области истории экономики было доказано, что именно развитие технологий всегда, особенно в индустриальную эру, играло ведущую роль в процессе экономического роста678. Тем более это касается современной информационной эпохи.

Статистические данные относительно возрастания производительности свидетельствуют, казалось бы, о другом. Высочайшие показатели ее роста в наиболее развитых странах приходятся на период с 1950 по 1973 гг., когда новые технологии и инновации, которые появились во время Второй мировой войны, распространялись в производственной сфере и положительно влияли на экономические показатели в целом. В начале 1970‑х гг. производственный потенциал этих технологий исчерпался, а появление новых информационных технологий тогда еще не смогло сдержать замедления роста производительности в два следующих десятилетия679.

Тем не менее в 1990‑х гг. в большинстве наиболее развитых стран ситуация качественно изменилась, главным образом благодаря распространению электронно–информационной техники массового потребления (персональные компьютеры, мобильные телефоны и т. п.). Ибо, как известно из истории техники и экономики, между появлением новых технологий и их революционизирующим воздействием на экономическую систему как таковую должно пройти определенное время, в течение которого первые распространяются и адаптируются производством. Так, электрический двигатель появился в 1880 г., но его реальное влияние в сфере производства началось лишь с 1920‑х гг.680 Аналогичным образом информациональная технологическая парадигма, сформировавшаяся к середине 1970‑х гг., начала по–настоящему воплощаться во все ведущие и, что особенно важно, новейшие, в значительной мере ею же сформированные области экономики в последнем десятилетии XX в. И если в последней четверти истекшего века в области услуг, где информационные технологии мало или вообще практически не нужны, возрастание производительности почти не наблюдалось, то, скажем, в США в сфере телекоммуникаций, воздушных и железнодорожных перевозок, производительность в 1983 г. по сравнению с 1970 г. возростала от 4,5 до 6,8% в год681.

Еще более выразительным было возрастание производительности в новейших наукоемких сферах, связанных с производством электроники, в наиболее развитых в информационном отношении США и Японии. С 1973 по 1979 гг. в этих секторах производительность возрастала в США в среднем на 1% в год, но потом темпы прироста резко подскочили и с 1979 по 1987 гг. уже составляли приблизительно 11% в год. Япония демонстрировала подобную тенденцию, а Франция и Германия, страны Евросоюза в целом заметно отставали от них. Подобные тенденции в США имели место и в 1990‑х гг., но касались уже не только электронного производства, но и производственного сектора в целом. Так, в 1993–1994 гг. годовой прирост производительности достиг 5,4%, причем наукоемкие сферы, в первую очередь электроника, как и раньше, опережали традиционные области682. При этом в течение 1991–1994 гг. возрастание производительности во всей экономике, включая сферу услуг, составляло приблизительно 2% в год, что было вдвое выше показателя 1980‑х гг.683.

Итак, 70‑е гг. минувшего столетия в наиболее развитых странах мира, а затем, прямо или опосредствованно, и в глобальном масштабе действительно стали не только временем информационно–технологической революции, но и качественным рубежом в эволюции капитализма. Это совпало с определенными застойными явлениями в мировой экономике, вызванными исчерпанием продуктивных возможностей кейнсианства, ориентированного на внутреннее обустройство экономических систем отдельных стран, но не рассчитанного на формирование глобальной экономической мир–системы, энергетического кризиса и резкого роста цен на энергоносители, что было обусловлено главным образом арабо–израильскими войнами, как и возрастанием в развитых странах затрат на социальные программы, государственной задолженности, инфляции и т. п.

Во всех развитых странах фирмы отреагировали на такие угрожающие тенденции избранием новых стратегий экономического поведения, более адекватных условиям глобально–информациональной эпохи, в частности возрастанию объемов мировой межрегиональной торговли и объемов прямых иностранных инвестиций во всем мире. Последнее и стало движущей силой экономических трансформаций и роста в ведущих странах мира, частично и в его индустриальной полупериферии, при условиях утверждения глобально–информациональной системы684.