Читаем Глобальные трансформации современности полностью

Австралия и Новая Зеландия (между которыми с 1 июля 1990 г. упразднены торговые ограничения и барьеры) фактически интегрировали свои экономики. При этом они крепко завязаны на Японский и Североамериканский регионы, мало чем уступая им по уровню информационализации экономики. Ближний и Средний Восток, преимущественно благодаря добыче нефти и газа, существенным образом интегрован в глобальные финансовые и энергетические сети, но большинство стран этих регионов мало информационализированы и, к тому же, чрезвычайно уязвимы в экономическом и любом другом отношении ввиду геополитических амбиций США, ведущих стран Европейского Союза (в котором, как показала Иракская война 2003 г., позиции Британии, с одной стороны, Франции и Германии — с другой — принципиально отличаются). А Черная Африка, сохраняя свою экономическую зависимость от бывших колониальных государств, преимущественно Франции и Великобритании, все больше маргинализируется и деградирует. Тем не менее на этом континенте существуют некоторые одиночные исключения, в частности Южно–Африканская Республика, которая среди африканских стран является наиболее продвинутой в сторону информационализма. Поэтому не исключено, что со временем это государство, при условиях развития интеграционных процессов со своими соседями (Мозамбиком, Зимбабве, Ботсваной, Намибией, Анголой и др.), могло бы стать локомотивом, который вывел бы прочие страны южноафриканского региона из их отсталости и нищеты.

В границах мир–системного ядра социально–экономическое развитие и характер информационального общества имеют довольно отличные формы. Наиболее ярко это видно при сравнении Соединенных Штатов и Японии. США, где базируются основные ТНК и концентрируется большая часть мирового капитала, в конце XX в. целеустремленно развивали у себя новейшие информационные технологии, использование которых обеспечивало, кроме прочего, контроль над валютно–финансовыми потоками в масштабах планеты, а затем — и сверхприбыли. Вместе с тем традиционным областям промышленности (металлургия, машиностроение, текстильное производство) отводилось значительно меньше внимания, что и привело (при чрезвычайно высоком, сравнительно с большинством других стран, уровне оплаты труда) к определенному застою в этих областях и некоторой сдаче позиций конкурентам с Далекого Востока, Юго–Восточной Азии и Западной Европы.

В целом, подчеркивает М. Кастельс, в современном информациональном мире Япония и США представляют собой противоположные полюса674. Можно констатировать наличие общей тенденции возрастания во всех странах информациональной экономики удельного веса профессий, связанных с информационализацией (менеджеров, профессионалов во всех сферах деятельности, техники), а также работников торговли и конторских служащих. В США и Канаде эта категория лиц уже в начале 1990‑х гг. составляла почти треть рабочей силы. Во Франции и Германии занятые в этих сферах лица составляли четверть рабочей силы, а в Японии — около 15%.

Параллельно повышается удельный вес малоквалифицированного труда, главным образом благодаря развитию торговли. Однако это происходит не так быстро, как возростание занятости в высококвалифицированных, связанных с информационализацией, сферах. Так, в США полуквалифицированнные кадровые работники сферы услуг увеличили свою долю в профессиональной структуре занятости, но не так быстро, как группы менеджеров и профессионалов. В 1991 г. они составляли лишь 13% рабочей силы, а вместе с полуквалифицированными рабочими транспорта — 17,9%. В противоположность этому высшие категории менеджеров, профессионалов и техников в том же году составляли 29,7% занятого населения675.

Подобные тенденции наблюдаются и в Канаде, где к 1992 г. количество полуквалифицированных работников в сфере услуг достигло 13,7%, а количество менеджеров, профессионалов и техников возрастало еще быстрее и составило 30,6%. Сходная картина фиксируется и в ведущих странах Западной Европы. Соединенное Королевство к 1990 г. даже вышло на первое место среди стран «большой семерки» по проценту менеджеров, профессионалов и техников в общей структуре занятости (32,6 сравнительно с уже приведенными 29,7% в США и 30,6% в Канаде, 26,9% — в Германии и 25,9% — во Франции, не говоря уже о 14,9% в Японии). При этом в западноевропейских странах заметны несколько различные тенденции. Так, во Франции в высших профессиональных группах высок удельный вес техников (12,4 сравнительно с 8,7% в Германии), а в Германии подобный показатель касается высококвалифицированных профессионалов (13,9 сравнительно с 6% во Франции). В Японии объем занятости в сферах полуквалифицированного труда с 1955 по 1990 гг. возрос с 5,4 лишь до 8,6%, а количество менеджеров за этот же отрезок времени в Японии возросло на 46,2%, но составляло лишь 3,8% занятого населения (сравнительно с 12,8% — в США)676.