Читаем Глобальные трансформации современности полностью

Но, начиная с 1970‑х гг., в наиболее развитых странах, прежде всего в США (где военные заказы и инициативы Министерства обороны сыграли решающую роль на начальной стадии информационно–технологической революции), технологические инновации уже существенным образом стимулировались рынком605 «Именно благодаря этому взаимодействию между макроисследовательскими программами и большими рынками, созданными государством, с одной стороны, и децентрализованной инициативой, стимулируемой культурой технологического творчества и ролевыми моделями быстрого личного успеха, — с другой стороны, новые информационные технологии пришли к расцвету»606.

Информационно–технологическая революция определяет формирование сетевой структуры всех сфер жизнедеятельности, прежде всего экономической. Качественные изменения в организации производства, вызванные необходимостью его реструктуризации вследствие кризиса 1970‑х гг. и новыми возможностями, предоставленными новейшими компьютерно–информационными технологиями, обусловили существеннейшее увеличение гибкости менеджмента и маркетинга. Наиболее выразительно это проявилось в первой половине 1980‑х гг. — в начале перехода от массового к гибкому, ориентированному на принципе удовлетворения индивидуальных заказов, производству607. Гибкая специализация при предоставлении все более широкого ассортимента услуг повышала возможности быстрого реагирования на изменения конъюнктуры рынка и технологические инновации, тем самым повышая конкурентоспособность предприятий.

Вскоре подобные тенденции перехода, по выражению французского экономиста Б. Кориа, от «фордизма» к «постфордизму» приобрели форму динамической гибкости производства. Ее специфической чертой является соединение значительных объемов выпуска продукции, пользующейся повышенным спросом, с приспособлением к выполнению конкретных индивидуальных заказов производственными системами, которые легко перепрограммируются на выполнение новых задач608.

Средним и мелким фирмам при наличии информационных технологий подобное перепрофилирование осуществлять легче, чем большим, громоздким предприятиям. Поэтому под конец 1980‑х гг. британские экономисты зафиксировали кризисные тенденции в деятельности многих больших корпораций, которым тяжело было динамично перестраивать свою деятельность в соответствии с быстрыми изменениями рыночной конъюнктуры. Вместе с тем, по их наблюдениям, небольшие и средние фирмы демонстрировали высокую жизнеспособность, скорее вводили инновации и создавали новые рабочие места609.

Подобные сдвиги были впервые отмечены в Великобритании в значительной мере именно потому, что здесь в это время в соотношении большого и среднего с мелким бизнеса происходили некоторые сдвиги в пользу последних. Но проведенные в первой половине 1990‑х гг. Б. Харрисоном масштабные исследования структуры экономик США, Западной Европы и Японии продемонстрировали, что практически повсеместно большие корпорации продолжали концентрировать возрастающую роль капитала и рынков610.

Мелкие и средние предприятия демонстрируют лучшие формы адаптации к возможностям и вызовам информациональной экономики, но их финансовые мощности, возможности производства и реализации продукции в целом значительно уступают соответствующим показателям больших корпораций, в частности ТНК, которые сохраняют господствующее положение в глобальной экономике. Поэтому мелкие и средние фирмы остаются, преимущественно, под финансовым, коммерческим и технологическим контролем больших корпораций, а мелкие предприятия сравнительно с производителями–гигантами остаются технологически менее развитыми.

Подобное состояние вещей обусловливает взаимную заинтересованность больших корпораций и мелкого и среднего бизнеса в сотрудинчестве, при доминировании в соответствующем симбиозе более сильного — больших фирм во главе с ТНК. Соответствующая организация труда, менеджмента и маркетинга раньше и наиболее выразительно продемонстрировала свои высокие возможности в Японии. От названия автомобильной корпорации «Тойота» эта система с присущими ей специфическими чертами (как система снабжения «канбан» — «точно в определенный срок» и т. п.) подучила название «тойотизма». Она продемонстрировала свою эффективность не только в информационно развитых странах Дальнего Востока, но и в США и в Западной Европе, в частности на таких гигантах автомобильной индустрии, как немецкий «Фольксваген» и шведская «Вольво».