Однорукий выпустил меня, и я откатился в сторону, а потом кое-как поднялся на ноги, потирая ушибленные ребра. Что касается двух страшил, то они схватились не на шутку, колотя друг друга и оглашая помещение ужасным ревом!

Реальные в первую очередь, подумал я, вспомнив школьную заповедь, и поспешил к столу.

Риту Махарал?

Она была в сознании — как и должно быть при копировании, — но не сразу отреагировала, когда я потянул за ремень, которым ее привязали к столу.

— Аль… — Она захрипела. — Аль… берт…

— Какой мерзавец это сделал?

Я выругался. Насильственное копирование считается особенно отвратительным преступлением. Развязав державшие ее путы, я стащил Риту со стола и перенес в угол, подальше от сражающихся в партере титанов. Она вцепилась в меня, уткнувшись лицом в мое плечо, и я почувствовал ее дрожь.

— Я здесь. Все будет хорошо.

Впрочем, в последнем у меня уверенности не было. Прежде всего надо как-то выбраться отсюда, пока чудовища бьются друг с другом.

Тем временем второй, привязавший Риту к столу и собиравшийся…

Я взглянул на штуковину, выпавшую из пальцев монстра. Это был не пыточный инструмент, а всего лишь медспрейер, наполненный какой-то фиолетовой смесью.

Интересно… не допустил ли я ошибку. Что, если это всего лишь врач, пытавшийся помочь Риту?

Валявшийся на полу лазер отлетел в сторону, отброшенный кем-то из борцов, продолжавших, сопя и рыча, рвать друг друга. Попробовать завладеть оружием? Рискованно. И даже если оно попадет ко мне в руки, то в кого стрелять, в первого дитто или второго?

Пока я обнимал Риту, дилемма решилась само собой, двойным сухим треском. Оба голема дернулись и затихли.

— Будь я…

Мне понадобилось какое-то время, чтобы отстранить все еще трясущуюся Риту и осторожно подойти к уже дымящимся телам.

Мой однорукий похититель лежал поверх другого, явно безжизненный.

У второго, того, что пытался то ли отравить Риту, то ли помочь ей, похоже, была сломана шея, но в глазах еще светилась искра жизни. Он смотрел на меня, словно желая что-то сказать.

Вопреки здравому смыслу и слабому противодействию Риту, я шагнул к нему.

Глаз мигнул.

— Привет… Моррис… — прохрипел голем. — Тебе и впрямь… надо… прекратить… гоняться за мной…

Я почувствовал, как по моей спине пробежали холодные пальцы страха.

— Бета? Что вы здесь делаете?

Смешок. С оттенком презрения и высокомерия. Знакомо.

— Ох, Моррис… какой же ты… тупой. — Дитто моего врага закашлялся, из уголка рта вытекла струйка слюны. — Почему бы тебе не спросить ее…

Его стекленеющий взгляд переполз на Риту. Я тоже посмотрел на дочь Йосила Махарала, которая глухо застонала.

— Я? Почему я должна что-то знать об этом чудовище?

ДитБета снова закашлялся.

— Действительно, почему… Бет… И тут свет в его глазах померк.

Наверное, когда-то, давным-давно, люди находили удовольствие в созерцании смерти своего злейшего врага. По крайней мере они испытывали облегчение. Но у нас с Бетой обмен загадочными фразами, произнесенными при последнем издыхании, уже вошел в привычку, так что сейчас мной овладело лишь раздражение.

— Черт! — Я пнул однорукого, вероятно, пытавшегося спасти нас обоих, меня и Риту. — Ну почему ты его убил? У меня же есть к нему вопросы!

Я повернулся к Риту, которая все еще дрожала и явно не годилась для допроса.

Как раз в этот момент соседняя автопечь загудела, переключаясь в активный режим, зашипела и заурчала.

По-моему, делать это ее никто не просил.

Мне эти звуки не понравились.

Глава 44

ДИТ И МАЯТНИК

…или как Серый комбинируется с Красным…

Эхо… странное, непонятное, доносящееся откуда-то издалека… становится все сильнее, повторяясь через несколько минут. Каждый раз, когда машина переключается в режим «резонанса», я/мы воспринимаем слабые сигналы, кажущиеся одновременно чуждыми и знакомыми. Несущими уверенность и вселяющими страх.

Мы/я уже привыкаем к комбинированному состоянию близнецов… один разум в двух телах — сером и красном — перемещается туда-сюда, постоянно импринтируя то одно, то другое. Два мозга, связанных не только общей матрицей души, но и единой активной Постоянной Волной, пронизывающей пространство между нами.

В этом пространстве раскачивается платформа, на которую собирается усесться серый призрак Махарала.

Период движения платформы-маятника кажется каким-то знакомым… совпадающим с ритмом пульсации Постоянной Волны. Вряд ли это случайное совпадение.

— Не совпадение, — соглашается со мной малыш Красный.

Я слышу его голос в своей голове, он ничем не отличается от моего внутреннего голоса, звучащего по нескольку раз на дню.

Чудно.

— Вы сказали, что создаете идеальный дубликатор, — напоминаю я Махаралу, стараясь вовлечь его в беседу.

Даже его елейные лекции лучше страха ожидания. А может, я просто затягиваю время.

Он поднимает голову и смотрит на меня. Занят, но всегда готов поучать.

— Я называю его глазером.

— Как?

— Глазер.

— Расшифруйте.

— Потом. Ну, вам нравится?

— Нравится? Мне…