Читаем Глина полностью

Очевидно, посылая своих дитто на встречи с Ирэн, Бета каждый раз выбирал иной узор клетки. Но в последние три свидания узор не менялся. Что здесь важнее: прежние вариации? Или тот факт, что он перестал беспокоиться по поводу маскировки?

У меня не было возможности провести математический конфигурационный анализ пересекающихся полос для определения заключенного в них некоего кода. Носить зашифрованные ключи на собственной коже, как бы бросая врагам вызов — а ну-ка разгадай! — это в стиле Беты. Возможностями располагал вик Каолин. И в данный момент я работал вроде бы на него. Переправить полученные материалы магнату можно было прямо сейчас — стоит только подать голосовую команду.

— Увеличить, — сказал я, фокусируя взгляд на заинтересовавшем меня участке — левой щеке последнего снимка вика Коллинса.

Как мне не хватало Нелл. Особенно всех тех удивительных автоматических инструментов, хранившихся в ее ледяном ядре и всегда готовых помочь Альберту. И все же, прибегнув к их более дешевым заменителям, предоставленным Интернетом, мне удалось получить весьма неплохое изображение глиняной поверхности. Прекрасное качество, отличная текстура. Почти как настоящее. Бета мог позволить себе самое лучшее.

Черт, я и так это знал. Ничего особенного или нового. И что? Я не Альберт Моррис. И почему я решил, что смогу сыграть роль честного сыщика?

Прежде чём признать поражение, я решил таким же способом исследовать более ранние снимки Беты, сделанные Ирэн в лимузине. Меня словно подтолкнуло какое-то предчувствие.

— Что за…

Я удивленно уставился на экран.

Текстура совсем другая! Более грубая. И на этот раз на коже были заметны мелкие бугорки, вроде тех, которые бывают при «гусиной коже». Сколько же их? Да по меньшей мере тысяча на квадратный сантиметр.

Как те, что вплетают в дорогие ткани для мгновенного изменения цвета. Только эти были положены на обычную с виду псевдокожу серого дитто. Именно они, эти мельчайшие элементы, образовывали клетчатый узор, одни темнели, другие бледнели, создавая иллюзию пересекающихся полос.

Итак. Даже если бы я использовал старые записи систем наблюдения, чтобы проследить Коллинса, например, от бюро проката лимузинов, я бы все равно его потерял. В какой-то «мертвой» точке, тщательно выбранной заранее, Бета смешался бы с толпой и исчез. И я бы уже не нашел дитто с точно таким же клетчатым узором, потому что он сменил бы его в одно мгновение. Теперь я уже почти не сомневался, что под кожей имелись специальные протезы для изменения контуров лица. И не нужны ни краски, ни маски, которыми так любил пользоваться Альберт.

Ах, Альберт, бедный Альберт. Он так гордился своей способностью заметать следы. Но Коллинс — или Бета — оставил его далеко позади. Я мог бы посмеяться или расплакаться. Альберт Моррис, считавший себя современным Шерлоком Холмсом и Бету — Мориарти. Нет, мой риг играл в младшей лиге.

Впечатляет. Но почему Бета перестал использовать этот трюк, переключившись на более дорогих, но менее изощренных големов? И почему он решил привлечь к диверсии против «ВП» Серого Альберта вместо того, чтобы сделать все самому?

Я еще раз проверил все снимки. Да, последующие три были другими. Иным стало даже выражение лица — самодовольная ухмылка, казавшаяся вполне естественной, поразила меня своей фальшью на последних изображениях.

Вот если бы встречи проводились здесь, в «Радуге»! Ирэн могла бы сделать полное голорадарное сканирование, записала бы голосовые модели, речевые ритмы, жесты… все то, что становится привычкой и передается при копировании глиняным куклам.

Манеры почти столь же индивидуальны, как и постоянная Волна. Интересно, заметили ли разницу Ирэн или Уэммейкер? Или они даже не обратили внимание, что что-то изменилось?

Тот желтый дитто, растворявшийся в трубе рециклера возле Теллер-билдинг… не сказал ли он, что на Бету обрушилось какое-то несчастье?

Я взглянул на монитор, показывавший главный зал «Салона Радуги». Мини-голем Пэла веселился вовсю, распевая в такт гремящей музыке, влезая во все потайные уголки и собирая коллекцию металлических крышек со всех обнаруженных пузырьков и тюбиков. Пока что ничего страшного не случилось, но, продолжая в том же духе, он мог натворить глупостей, а то и взорвать это чертово заведение.

Постукивая очередным декоративным цилиндром по стойке бара, мой друг подхватил заводной гимн, почитаемый нигилистами, еще когда нас не было на свете.

— Жизнь — лимон, верните мои денежки!

С этим я, пожалуй, согласился бы. Последние двадцать четыре часа моя жизнь была кислой, как этот желтый фрукт. Но даже если бы мне удалось добиться возврата «денежек», на чей счет их отсылать?

— Пэл! — крикнул я. — Ты в порядке?

Грохот автоматически стих, когда он повернулся и усмехнулся мне.

— Все отлично, Гамби, старина! Нашел еще кое-что! — Пэл помахал цилиндром, похожим на тот, который обнаружил я. — Интуиция не подвела! Похоже, Ирэн прижала парочку чиновников местного совета.

— Что-нибудь пикантное?