Читаем Глаза Моны полностью

После довольно долгого созерцания Мона обратила внимание деда на странное название картины: “Аранжировка в сером и черном № 1, или Портрет матери художника”.

– Термин “аранжировка” Уистлер взял из музыкального лексикона, таких “музыкальных” названий у него много: портрет одной из его возлюбленных называется “симфония в белом”, еще у него есть пейзажи-“гармонии” и “ноктюрны”, такие все размытые и прозрачные.

– Но женщина на этом портрете явно молчалива, и потом, ты говоришь о прозрачности, но взгляни на ее платье – оно густо-черное.

– Верно. Тем не менее эта черная фигура – стержень, позволяющий нам любоваться собранными вокруг него цветовыми оттенками; они вторят друг другу, чередуются, сочетаются или контрастируют друг с другом, – это игра красок в чистом виде, когда не очень важно, что, собственно, с их помощью изображено. Точно так же может завораживать мелодия. Прелесть картины еще и в перекличке геометрических форм: коричневый горизонтальный прямоугольник пола, на нем скамеечка потемнее. В противовес этой плоскости темно-серая с бледно-желтыми вкраплениями горизонталь шторы. А главное – занимающая бо́льшую часть пространства картины жемчужная стена в формате 4:3 – это когда ширина на одну треть больше высоты. Любопытно, что эта гармоничная, приятная для глаза пропорция позднее была выбрана для формата кадров в немом кино, а начиная с 1950-х годов – для экранов телевизоров.

– Ты забыл, что внутри картины есть еще одна картина – висит на стене. Это что?

– Это гравюра самого Уистлера. На ней, вероятнее всего, изображена Темза. Но контуры изображения размытые, под стать туманному колориту, который создает игра черного, серого и белого. Гравюра соответствует атмосфере музыкальных переливов. Уистлер вдохновлялся еще и японской графикой того направления, которое поэтично называлось “укиё-э”, что означает “образы изменчивого мира” или дословно – “плывущий мир”. В то время европейцы как раз открыли для себя искусство Азии, и любимым художником Уистлера стал Хокусай, автор знаменитой “Большой волны”. Поэтому неудивительно, что занавес с его извилисто-звездчатым узором – в японском стиле. Да это и есть переделанное в штору кимоно.

– А вон там, наверху с краю, кажется, какая-то надпись.