Сюжет «Корабля дураков», если излагать вкратце, незатейлив. В самый разгар Большого кризиса начала 1930-х годов люди в панике снимаются с насиженных мест и едут кто куда, надеясь на лучшую долю. Посмотрим, при каких обстоятельствах появляется гитара на страницах этого произведения.

Капитан немецкого парохода Тиле, исповедующий нацистскую идеологию, с брезгливостью взирает на людей «низшей расы».

«Вдруг до него донеслись неожиданные, а потому неприятные звуки — на нижней палубе пели и плясали, вернее, в лад притопывали ногами, капитан прошел на корму и заглянул вниз. Там пассажиры, которые еще сегодня утром казались полумертвыми, проявляли теперь совершенно излишнюю живость. Из своих жалких узлов и тюков они извлекли не одежду и не хозяйственную утварь — куда там, с нарастающим презрением думал капитан, — они подоставали обшарпанные гитары и потрепанные гармоники, и множество потертых кожаных футляров с игральными костями, и колоды замусоленных карт».

Публика постепенно оживляется.

«Резкие голоса тянули на одной ноте скорбные песни, напоминающие надгробное рыдание, а сладкозвучные гитары вторили им легкомысленно, с надрывающей душу насмешливостью; и порой пристукивали, притопывали, щелкали и цокали каблуки, словно тараторили кумушки в базарный день. Любимым композитором капитана был Шуман, а из всех танцев он снисходил лишь к настоящим венским вальсам — и происходящее принял как наглое оскорбление своим ушам и нервам; ибо, конечно же, в этих варварских ритмах, что будоражат кровь, как ни старайся сохранить самообладание, есть нечто странное и чуждое; да, он сразу признал истинный смысл всего этого: вот оно, извечное стихийное сопротивление, которое силы тьмы и хаоса оказывают истинному духу цивилизации — великой жизненной силе Германии…»

Постепенно люди успокаиваются.

«Все меньше и меньше слышалось криков, их сменяло негромкое пение, и, наконец, остались лишь жалобные звуки гитар, будто перекликались в дальнем лесу полусонные птицы».

Наивные пассажиры, не замечающие скрытой ненависти капитана, решают оказать ему великую честь.

«Тут в кают-компанию ворвались испанцы во всеоружии своих национальных костюмов и профессионального искусства и торжественной процессией двинулись к капитану под звуки известного марша тореадора: Тито и Маноло играли на гитарах, постукивали кастаньеты дам… Вся эта орава обошла вокруг стола, бренча на струнах, щелкая каблуками и кастаньетами, вертясь и раскланиваясь, истинно карнавальным шествием, на всех лицах застыла улыбка. Капитан Тиле, величественный, отчужденный, поднялся и ответил на приветствия убийственно холодным поклоном».

Американская писательница психологически точно передала эмоции эстетствующего сноба, с насмешкой взирающего на народное искусство и гитару. Чувство арийского превосходства не дает ему осознать, как глубока и захватывающа фольклорная стихия.

ОСИП ЭМИЛЬЕВИЧ МАНДЕЛЬШТАМ

Мандельштам, Осип Эмильевич (1891–1938) — русский поэт. Начинал как представитель акмеизма. Поэзия насыщена культурно-историческими образами и мотивами, отмечена конкретно-вещественным восприятием мира, трагическим переживанием гибели культуры. Сборники «Камень» (1913), «Tristia» (1922), цикл «Воронежские тетради» (опубликован в 1966). Книга «Разговор о Данте» (опубликована в 1967), автобиографическая проза, статьи о поэзии. Репрессирован. Реабилитирован посмертно.

Осип Мандельштам не жаловал гитару, зато слагал стихи о кифаре: «У моря ропот старческой кифары… / Еще жива несправедливость Рима, / И воют псы, и бедные татары / В глухих деревнях каменного Крыма…» (Стихотворение «У моря ропот старческой гитары…»)

Как он сподобился услышать античную старушку в 1915 году — загадка. Скорее всего, эта рифма возникла спонтанно. Не иначе, в памяти поэта еще были свежи впечатления от «вакхической драмы» «Фамира-кифаред» Иннокентия Анненского.

В стихах Мандельштама порой незримо присутствует гитара, хоть он ни слова не говорит о ней. В стихотворении «Кинематограф» есть строки: «А он скитается в пустыне — / Седого графа сын побочный, / Так начинается лубочный / Роман красавицы графини. / И в исступленьи, как гитана, / Она заламывает руки. / Разлука. Бешеные звуки / Затравленного фортепиано…»

Понятно, что цыганские страсти гитаны как-то неестественно смотрятся под аккомпанемент рояля, здесь уместнее гитара с пышным бантом на грифе, с ее возгласами отчаяния и перебором струн.