Читаем Гилгул полностью

– Он так говорит, – снова ответил Саша. О своих снах и странных видениях ему рассказывать не хотелось. Во-первых, он действительно боялся, как бы его не приняли за сумасшедшего. Тут Потрошитель оказался прав. «Впрочем, похоже, он всегда прав», – подумал Саша. Во-вторых, это было бы долго. В-третьих, странно, хотя все можно объяснить гипнозом. К сожалению, теперь уже и не проверишь, гипнотизировал его Потрошитель или нет. Пленка с записанным на ней первым разговором утеряна безвозвратно.

– И кто же был за Анноном? – повернулся к Потрошителю профессор.

– Каска, – легко и спокойно ответил тот. – Римский магистратор, живший в первом веке до Рождества Христова. Вы помните это имя, профессор?

– Каска? – Старик умильно кивнул. – Разумеется. Один из заговорщиков, убийц Юлия Цезаря. На одну секунду Саше вдруг почудилось, что он ощущает кожей ток горячего воздуха и слышит мужской голос, быстро произносящий непонятные слова, подхватываемые легким эхом.

– Почти угадали, – улыбнулся Потрошитель. – Почти. Одна поправка: Каска не просто был в числе заговорщиков, он организовал заговор!

– Каска организовал заговор против Цезаря? – Профессор многозначительно взглянул на Сашу. Смотрите! Вот вам и первый «прокол». Сейчас мы этого деятеля прижмем к стенке. – Но по свидетельствам…

– Факты, профессор, – вот единственные верные свидетели, – перебил Потрошитель. – Вам должно быть известно, что очень многие исторические документы не только неверны, они откровенно лживы. Это подтверждается, в частности, раскопками. Но есть вещи, которые раскопки не могут ни подтвердить, ни опровергнуть! Например, отношения между людьми. Побудительные мотивы их поступков! И тогда нам остается уповать именно на факты, потому что факты не меняются. Они одинаковы во все времена. Они никогда не лгут. Именно Каска стоял во главе мартовского заговора! Каска, а вовсе не претор Марк Юний Брут! А помогал Каске сенатор Туллий Кимвр. Поверьте, мне известно это доподлинно. Да и ему тоже, – убийца кивнул на Сашу. – Просто пока он этого не помнит. ПОКА.

– Ты говорил, что Предвестник Зла жесток и кровожаден, – воскликнул Саша увереннее. Обстоятельства гибели Гая Юлия Цезаря он худо-бедно помнил, знал еще по школьной программе. – Но Цезарь был милосердным человеком! Потрошитель покачал головой, вздохнул:

– Профессору простительны ошибки. Он всего лишь историк. Но тебе, Гилгул, стыдно говорить о милосердии Кесаря после того, как ты сам убил его.

– Я помню имена Каски и Туллия Кимвра, – вступил в разговор старик. – Но до нас дошли свидетельства – неопровержимые свидетельства! – современников Гая Юлия.

– Каких же? – прищурился с любопытством Потрошитель.

– Того же Плутарха, например. Он утверждал, что Гай Юлий Цезарь был милосердным пра…

– Ave Ceasar! – не дослушав, прошептал Потрошитель и тихо засмеялся.

– Простите? – недоумевающе повернул голову профессор.

– Нашли кому верить. Плутарху. Между прочим, в Риме Плутарх был известен как откровенный подхалим, не брезгующий самой грубой лестью.

– Кто это сказал?

– Я это говорю! – Потрошитель по привычке наклонился вперед и уставился профессору в глаза тяжелым немигающим взглядом. – Чем, по-вашему, Плутарх отличался от прочих? Он точно так же хотел жить, как хотели жить летописцы, хроникеры и журналисты при Сталине и при Иване IV. При Пиночете и при Пол Поте. При Гитлере и при Чан Кайши. При Муссолини, Сесилие Родсе, Хуане Пероне, Батисте и прочих. Мне продолжить список? Или вы станете утверждать, что при тиранах и деспотах журналисты ведут себя исключительно смело и принципиально?

– Отчего же, – вздохнул профессор.

– «Ave Ceasar!» – вот что положено кричать при появлении Кесаря, – негромко и твердо сказал Потрошитель, выпрямляясь и вскидывая руки. – Ave Ceasar!!! Ave!!! Великий, милосердный Отец народов! Живи вечно! Правь вечно, великий Кесарь Гайус Юлиус!!! – Он усмехнулся и вновь скрестил руки на груди. – Плутарх, как и все остальные, хотел жить в просторном, светлом доме, есть вкусную пищу, пить хорошее вино, любить красивых женщин. А за правдивые отзывы о милосердии Великого Гая Юлия выгоняли на гладиаторскую арену. Плутарх… – Потрошитель презрительно скривился. – Тоже мне, истина в первой инстанции!

– И вы собственными глазами видели все, о чем здесь говорите? – спросил с любопытством профессор. Потрошитель кивнул в сторону Саши: