Читаем Гилгул полностью

– А кто вам сказал, что он забыт? – спросил профессор, так же быстро успокаиваясь. – Конечно, культ Ваала не так силен, как прежде, но он и не предан забвению совершенно. Противостояние же Ваала и Га-Шема – это самая обычная война за сферы влияния. Иметь культовую столицу было очень выгодно не только в религиозном и политическом, но и в экономическом отношении. Надо отдать иегудеям должное, они сумели подавить чужих богов. В основном благодаря жесточайшим репрессиям. Разумеется, речь идет только о Древней Палестине. – Профессор повернулся и отошел к столу. Посмотрел на поднос, коснулся ладонью одной из чашек. – Ну вот, – сказал он расстроенно. – Чай совсем остыл.

– Ничего страшного, – отмахнулся Саша.

– Да вы присаживайтесь, молодые люди. Присаживайтесь. Саша хотел было отказаться, но перехватил предупреждающий взгляд Юли и послушно сел. Диван отозвался визгом пружин и скрипом старой кожи.

– Профессор, скажите, аммонитяне были мирным народом? Я имею в виду, не с точки зрения Библии, а с точки зрения науки.

– Исключительно мирным, – мгновенно отозвался тот. – Исключительно. Аммонитяне, как и родственные им моавитяне, практически не воевали. У археологов нет данных, подтверждающих, что аммонитяне вели захватнические войны. Собственно, то же самое написано и в Библии. В отличие от иегудеев, кстати.

– А случай, когда Царь Наас осадил некий Иавис Галаадский и сказал, что выколет каждому его жителю правый глаз? Профессор вздохнул:

– Видите ли, юноша, древний мир – очень жестокий мир. Но попробуйте поставить себя на место Царя Нааса. Дикие кочевники, варвары, пришли в Палестину и прогнали коренных обитателей с лучших плодородных земель, отрезав большую часть пастбищ и перекрыв аммонитянам и моавитянам торговые пути в Египет.

– Я понял, – сказал Саша.

– Жители же Иависа, расположенного, как вы справедливо заметили, в Галааде, фактически по соседству с землями аммонитян, время от времени совершали набеги на аммонитянские города и пастбища. Угоняли скот, грабили святилища, убивали горожан, жгли дома. Это тоже подтверждено раскопками. Как по-вашему, какие чувства должны были испытывать аммонитяне к жителям Иависа?

– Это понятно, – согласился Саша. – А насчет глаз… Это что, какое-то религиозное наказание?

– При чем здесь религия? – скривился профессор. – Поступок Нааса имеет чисто практическое объяснение. Если бы вы, юноша, жили на Древнем Востоке, и даже в более поздние средние века, то несомненно знали бы, что при осаде города, равно как и в открытых столкновениях, восемьдесят процентов от общего числа павших гибнет вовсе не от мечей, а от стрел. Армия, не подкрепленная лучниками, – слабая армия, заведомо обреченная на поражение. Как, надеюсь, вам известно из физики, а точнее, из ее раздела, именуемого оптикой, именно благодаря двум точкам человеческого зрения создается стереоскопический эффект, позволяющий верно определять расстояние до удаленного объекта.

– Черт, – хлопнул себя по лбу Саша. – Понял. Как же мне это раньше не пришло в голову?

– Таким образом, – повысил голос хозяин квартиры, – лучник, лишенный одного глаза, не способен произвести точный выстрел даже на относительно близкое расстояние. В рукопашном же бою лук совершенно бесполезен. Но и одноглазый мечник лишается половины обзора, а значит, становится более уязвим. Вы даже представить себе не можете, какую роль для воина играло зрение в то время! Армия, состоящая из одноглазых солдат, никогда не осмелилась бы напасть первой. Мера, не спорю, крайне жесткая, но вполне объяснимая и понятная. Наас не желал смерти жителям Иависа. Он лишь хотел обезопасить собственные города от набегов. Как вы, надеюсь, теперь понимаете, разговоры о жестокости аммонитян не выдерживают никакой критики. – Профессор отпил из чашки, поморщился. – Совсем остыл, – сказал он. – Надеюсь, я достаточно полно ответил на ваш вопрос, юноша?

– Достаточно полно, спасибо. – Саша покосился на Юлю. Девушка внимательно слушала разговор. – У меня к вам не совсем обычная просьба, профессор, – продолжил Саша.

– Слушаю вас, юноша. – Говоря это, хозяин квартиры обошел стол, устроился в кресле, выдвинул ящик стола и извлек из него крышку от банки из-под «Монпансье», початую пачку «Беломора» и спички. – Я очень редко курю, – пояснил он, хотя его никто и не упрекал. Саша снова посмотрел на Юлю и заметил, что она удивлена не меньше, чем он.

– Видите ли, профессор, дело в том, что на днях мне пришлось столкнуться с одним пациентом…

– Так, так, – подбодрил тот, ловко сминая папиросную гильзу. При этом крошки табака просыпались на стол, но профессор даже не подумал стряхнуть их. – И что же этот ваш пациент?

– Понимаете, он утверждает… даже не знаю, как сказать… Саша усмехнулся неуверенно. Он вдруг почувствовал, насколько глупо прозвучит заготовленная им фраза. И ответ будет однозначным.