Читаем Ги де Мопассан полностью

Мы узнаем, насколько заслужены были эти похвалы, относившиеся столько же к человеку, сколь и к художнику. Мопассан всю жизнь помнил и повторял слова Флобера: «Мы, писатели, не должны существовать; существуют только наши произведения»[222]. Но в эту пору его жизни, всецело посвященную литературе, заметна черта характера, которую мы не должны упускать из вида, так как она немало проясняет в новом положении Мопассана. Разумеется, он смотрел на свое искусство слишком возвышенно и слишком чисто, чтобы унизиться до стремления к рекламе; он знал, что произведения существуют и живут независимо от шума, который поднимают вокруг них. Но, с другой стороны, более осторожный, чем Флобер, менее уединенный, чем он, в своей мечте о совершенном искусстве, менее оторванный от реальной жизни, он на редкость умел соблюдать свои интересы и упорядочивать доходы от издаваемых произведений. Мопассан любил жизнь; он жаждал всех ее наслаждений с тем пылом и остротой, которые отличали его характер деревенского уроженца; жил с той лихорадочной поспешностью, которая была словно грустным предчувствием преждевременного конца. Он любил деньги и добивался их, но не как цели, а как средства — как средства жить более полной, более богатой сильными незабываемыми ощущениями жизнью. Не без некоторой аффектации говорил он, что пишет только ради денег; но это лишь капризная выходка, которую следует сопоставить с его заявлениями относительно «Revue des Deux Mondes», Академии и ордена Почетного Легиона — фраза, сказанная, чтобы «поразить обывателя», и не имеющая большего значения, чем, к примеру, жестокое честолюбие, выраженное им перед друзьями юности: «Я был бы рад, если бы мне удалось в один прекрасный день разорить нескольких издателей». Систематическое появление и обилие его произведений и, главным образом, огромное количество статей, хроник, этюдов, тотчас забывавшихся, которые он почти еженедельно в течение нескольких лет подряд помещал в газетах «Gaulois» и «Gil-Blas», свидетельствуют, во всяком случае, о его стремлении удовлетворять разнообразные желания и соответствовать требованиям жизни. Но не следует забывать о том, что этот «великий мот» и этот «прекрасный прожигатель жизни» в то же время был и великодушным другом, скромным и неистощимым в своей щедрости. Достигнув славы, он расходовал свое состояние, помогая брату, менее счастливому, чем он: он нес за него расходы по садоводству в Антибе, а позже, когда Эрве был разбит параличом, оплачивал его содержание в больнице. Мы теперь знаем из писем, опубликованных Лумброзо, что Мопассан поддерживал материально и мать, несмотря на то, что у нее было своих пять тысяч ливров ежегодной ренты; он платил за виллу, в которой она жила в Ницце, и выдавал тысячу двести франков на содержание племянницы, дочери брата; сверх того, он постоянно помогал в денежных затруднениях матери авансами и поручительствами[223].

Интересная, опубликованная в начале XX века переписка Мопассана с одним из его издателей, позволяет нам показать, с какой быстротой и правильностью составлялось его литературное состояние, одно из самых значительных конца девятнадцатого века[224].

Почти все романы Мопассана и большинство его рассказов, прежде чем появиться отдельным изданием, печатались в какой-нибудь газете, чаще всего в «Gaulois», в «Gil-Blas» или каком-нибудь журнале; за романы ему платили по франку за строчку, за каждый рассказ или хронику — пятьсот франков; он сам приводил эти цифры в ряде писем к своему адвокату по поводу судебного процесса, который собирался возбудить против американской газеты, напечатавшей какой-то рассказ и обманно подписавшей его именем. Этот подлог вызвал в нем ярость, ведь случилось это именно в ту пору, когда он начал страдать тяжкими нервными припадками. Чтобы заставить уважать свое имя и свои произведения, он, не колеблясь, послал судьям собственноручную справку о продажах и успехе своих книг; во всяком другом случае, он, разумеется, не согласился бы опубликовать эти подробности, касающиеся его лично, в том виде, в каком они похожи на рекламу, и если мы их воспроизводим, то единственно с целью сообщить некоторые цифры из истории его произведений: