О содержании и стиле переписки «Совета всея земли» с мятежным казачьим атаманом можно только догадываться. Судя по всему, ему было предложено (как это будет еще раз сделано позднее, в 1614 году, когда Заруцкий окажется в Астрахани) отказаться от поддержки претензий Марины Мнишек на царские регалии для своего сына. Однако Иван Заруцкий уже перешел грань, отделяющую борца за «правильного» претендента от обыкновенного фабителя, что вскоре он и докажет своим походом на тульские и орловские города — Крапивну, Чернь, Мценск, Новосиль, Ливны. Казачье войско сжигало крепости, «высекало» людей и с особым ожесточением разоряло поместья выборных представителей, находившихся в Москве при избрании Михаила Романова[205]. В одной из челобитных начала царствования Михаила Федоровича, поданной сыном боярским из Соловы Афанасием Лопатиным, говорилось о действиях Ивана Заруцкого: «Отца, государь, моего и мать и брата Заруцкий побил и нас разорил совсем без остатка за то, что отец мой был на Москве для твоего царского обирания и с Москвы послан на Крапивну с твоими царскими грамоты». Также были разорены поместья Нерона и Фомы Ерофеевых детей Кляпиковых, выборных на избирательном земском соборе от Черни[206].

Разграбив тульские города, Иван Заруцкий и его казачье воинство ушло к Воронежу. Страх перед ними отравлял все первые месяцы правления царя Михаила Федоровича, который даже задержал официальное венчание на царство. Лишь в конце июня — начале июля 1613 года войско воеводы князя Ивана Меньшого Никитича Одоевского нанесло поражение отрядам Ивана Заруцкого под Воронежем. Заруцкий после поражения отошел еще дальше к Астрахани. Он оставался опасным врагом, но уже не настолько, чтобы непосредственно угрожать столице. Хотя отпадение Астраханского государства, присягнувшего под давлением Ивана Заруцкого несуществующему самозваному царю Дмитрию (а вместе с ним его жене и сыну), тоже окажется чувствительным ударом для новой власти.

В итоге царю Михаилу Романову удастся собрать армию для похода на Астрахань и заставить Заруцкого капитулировать. Против мятежного казачьего атамана выступят сами астраханцы, уставшие от чрезвычайных мер Смуты, насаждавшихся Заруцким. Побег в низовья Волги, на волжские острова, станет агонией бывшего боярина Московского государства, оставшегося без своих верных казаков. Конец Заруцкого, как и Марины Мнишек с сыном «царевичем» Иваном, которых он не отпускал от себя, окажется печален и страшен. Привезенные вместе в Москву, они найдут здесь жуткую смерть. Заруцкий будет посажен на кол, ребенка повесят, да и Марина Мнишек не переживет этой трагедии, которой завершится обещанная ей некогда жизнь сказочной принцессы в далекой Московии. Иван Заруцкий окончательно превратится в злодея русской истории, а его земская служба в «боярах Московского государства» окажется забытой. На голову поверженного «черкашенина» (так станут называть его после смерти[207]) посыплются одни проклятия…

КНЯЗЬ ДМИТРИЙ ТРУБЕЦКОЙ

Родственник великих князей литовских, главный освободитель Москвы и претендент на Московское царство — это всё о нем, самом «молчаливом» герое событий «междуцарствия», чье имя когда-то, напротив, гремело повсюду, затмевая собой даже привычные нам имена Минина и Пожарского. Объяснение исторического забвения для потомков лежит на поверхности: воевода обоих ополчений, проложивший дорогу Романовым к трону, некогда сам всерьез рассчитывал, что будет избран на царский трон. Когда этого не случилось, князь Дмитрий Трубецкой оказался в двусмысленном положении, присягнув юному царю Михаилу Романову, которого в своих мечтах видел всего лишь стольником у «царя Дмитрия Тимофеевича». Но народ явно устал от царей Дмитриев… Оставшись одним из бояр нового царя, князь Дмитрий Трубецкой быстро растерял свой прежний авторитет спасителя царства и вынужден был смириться с участью исторического неудачника.

Князья Трубецкие принадлежали к князьям Гедиминовичам, находящимся на русской службе. Их старшие родственники — князья Мстиславские, давно стояли во главе Боярской думы. В 1611 году, как и при царях Федоре Ивановиче, Борисе Годунове, Дмитрии Ивановиче и Василии Ивановиче, в Москве на заседаниях Думы первенствовал боярин и конюший князь Федор Иванович Мстиславский. Князья Мстиславские и князья Вельские, служившие московским великим князьям и царю Ивану Грозному, состояли в родстве с правящей династией, поэтому их положение при дворе было незыблемым. Остальные князья Гедиминовичи — Хованские, Голицыны-Булгаковы, Куракины-Булгаковы и Трубецкие — тоже входили в состав аристократических родов Московского царства[208]. Однако их судьба складывалась по-разному.