– Если это вам не покажется слишком дерзким, – сказал он, – то я хотел бы попросить вас взять меня с собой.

Снорк ойкнула и выронила зеркальце. Муми смотрел на друга во все глаза, нервно теребя кончики пионерского галстука.

– Что ж, пожалуй, – ответил Волшебник. – Надежный спутник мне не помешает.

– Благодарю вас! – кивнул Снусмумрик.

– Тогда прощайтесь, – сказал Волшебник. – Корабль я починил. И мне не терпится продолжить путешествие.

Снусмумрик подошел к Муми и Снорк.

– Прощайте, друзья! – сказал он. – Не поминайте лихом.

Снорк немедленно заревела. Муми крепился, но и у него глаза были на мокром месте.

– Держи, на добрую память. – Снусмумрик протянул ему карабин. – Я знаю, ты давно о нем мечтал.

Муми машинально взял подарок.

– А как же ты, Мумрик? – спросил он.

– А-а, как-нибудь, – отмахнулся Снусмумрик. – Да и в кого там стрелять? – Он потыкал трубкой в небесную синеву. – Не в кометы же…

– Пора, – напомнил Волшебник.

Снусмумрик обнял друга, чмокнул в щечку мгновенно вспыхнувшую Снорк: «Прощай, красавица!» – кивнул насупившимся Тофсле и Вифсле.

– Прощай, Муми Тролль! – воскликнул Волшебник. – Спасибо тебе!

– За что? – удивился Муми.

– За то, что привел мне спутника, – откликнулся Волшебник. – С ним мне будет не так одиноко среди звезд. И хотя ты не высказал своего заветного желания, уверяю тебя, оно обязательно исполнится, и ты станешь самым известным Муми Троллем из всего славного народа тувеянсов. Прощайте, друзья!

Он взмахнул цилиндром и пропал. А вместе с ним пропали Снусмумрик и хатифнатты.

Когда опечаленные, переполненные впечатлениями путники вернулись к стоянке на берегу, далеко-далеко в тайге со страшной силой загрохотало. Ветер поднялся такой, что верхушки деревьев пригнулись к земле. Снорк вцепилась в Муми, Муми в Вифслу, а Вифсла в Тофслу, но их все равно швырнуло на землю и потащило к реке. К счастью, карабин застрял в корнях старого кедра, и путники вцепились в подарок Снусмумрика изо всех сил. Ослепительный трепещущий свет залил тайгу, алыми бликами заиграл на серебристой шкуре реки, вытянул тени деревьев до самого горизонта. Грохот перешел в протяжный вой, но ветер стих. Почувствовав это, путники вскочили, с ужасом и восторгом таращась на небо.

– Комета! – закричал Муми, тыча пальчиком в подрагивающий сгусток огня, восходящий в зенит.

– Ракета, – поправил его инженер Вифсла.

– Совершенно верно, – поддержал друга доцент Тофсла. – Междупланетная ракета!

Они стояли и смотрели вслед кораблю, на котором улетал Снусмумрик, и думали, что он, возможно, когда-нибудь вернется…

– На берегу безымянной реки, – печально напела Снорк, и слезы алмазными градинками покатились по ее личику, – на-а берегу-у-у-у очень тихой реки…

Генри Лайон Олди

Мы плывем на Запад

– Ты кто? – в ужасе спросил Элронд.

Владыка Раздола, не знавший страха в битвах тысячелетий, пятился назад, рискуя свалиться в море. Вокруг него ошеломленно молчала Серебристая гавань. Изящные суда в пене белоснежных парусов, друзья по оружию, жены и дети, все, кто пришел проводить уходящих навеки, – казалось, небо и то затаило дыхание.

– Ты кто? – повторил носитель кольца Вилья.

– Эльф! – каркнуло существо. Оно словно минуту назад выбралось из подземелий Барад-Дура, где Черный Властелин, хохоча, веками мучил его. – Ну ты, дядя, даешь! Разуй гляделки! Эльфы мы, потомственные…

Существо приплясывало на полусогнутых ногах, временами зависая в воздухе, как если бы ничего не весило. Минуту назад оно шустро ковыляло по доскам во главе целой толпы незваных гостей. Тело уродца было полупрозрачным. Кончик носа алел спелой малиной. Щеки густо испещрили склеротические жилки.

Вне сомнений, уродец чего-то ждал от владыки. Глазенки, красные и мутные, вперились в Элронда. Под глазами набрякли мешки цвета туч над Мордором. Изо рта на всю гавань несло перегаром.

– А ты кто? – пытаясь сохранять хладнокровие, спросил Элронд у второго визитера.

– Ну, эльф! – с вызовом рявкнул тот. – Мне каюту на троих!

Пепельно-серые, сплошь в перхоти волосы нахала падали ниже плеч. Он был смугл кожей, походя на уроженца Мустангрима. Черные вывороченные губы лишь усиливали сходство. Из-под верхней торчали клыки, достойные ночного упыря, кровожадного обитателя Могильников. Глаза горели двумя желтыми плошками. В них читалось намерение выгрызть требуемую каюту хоть у самого Балрога, явись демон на причал.

За спиной чернокожего висел кривой меч без ножен.

– Почему на троих?

– Бабы со мной! Любовь! У меня если любовь, одной бабы никак не хватает…

Он выхватил из толпы двух женщин, похожих на него как две капли воды. Разве что клыки у дам были длиннее и острее. С кончиков, напоминающих иглы, капала слюна. Губы первой красавицы, разбитые молодецким ударом кулака, висели оладьями. Под глазом второй виднелся кровоподтек – хорошо различимый, несмотря на цвет кожи.

Запястья обоих украшали многочисленные фенечки – веревочки с узелками.

– Вот! Мелисса и Сарисса!