Читаем Герметикон полностью

Ей давно за тридцать, а её жизнь делится между съёмными квартирами и цеппелем, между сном и работой. Её никто не ждёт, её круг — сослуживцы, и далеко не всех из них можно назвать друзьями. Она медикус, но откажет кому угодно, если ей прикажут не помогать. Отвернётся. Сделает вид, что не заметила. Она медикус, но ей доводилось и убивать, и приказывать убить. Что сказал бы отец, услышав это признание? Что он вообще сказал бы о её жизни? О перспективах? Возможно, ей повезёт "зацепиться" за Галану, вернуться и получить серьёзную должность в центральном аппарате Департамента. Возможно, к этому времени у неё ещё останется здоровье, чтобы завести ребенка. Возможно… А возможно, её убьют во время очередной командировки. Или убьют эти самые сомнения…

Которые не приветствовались в Департаменте.

Об этом она мечтала?

Таким видела своё будущее?

Нет.

И именно поэтому иногда, далеко не каждый день и не каждый месяц, Сада горько плакала, уткнувшись лицом в подушку. На борту "Доброты" или в квартире, но всегда одна. Так и не познавшая любви. Так и не ставшая матерью.

— Ты меня звал?

— Отдыхала? — вопросом на вопрос ответил Якта Фарипитечик.

— Если бы, — непритворно вздохнула Сада. — Работала.

У сбывшихся мечтаний и удовлетворённых амбиций есть не только глянцевые, яркие стороны, в виде власти и повышенного жалованья. Существует изнанка, и потому последние четыре часа господин главный медикус госпиталя "Доброта" провела не в блаженном "ничегонеделанье", как большинство её подчинённых, а разбираясь за письменным столом с многочисленными бухгалтерскими бумагами. А впереди её ждала ревизия склада, формирование заявки на инструмент и медикаменты, формирование общей заявки для госпиталя и цеппеля, квартальный отчёт в Фонд и прочая прилагающаяся к высокой должности бюрократия. Бумажно-административные занятия Сада ненавидела люто и охотно бросила бухгалтерию, едва посыльный озвучил просьбу капитана подняться на мостик.

— Что случилось?

— Посмотри на северо-запад, — предложил Якта, протягивая Нульчик бинокль. И встал рядом, когда женщина подошла к левому окну.

— Пиратский рейд с соседней провинции?

— Я тоже так подумал, — кивнул Фарипитетчик. — Но на самом деле на них напала "свободная сотня", которую разнёс проходящий мимо доминатор.

Капитан связался с гарнизоном по радио и потому не представлял, а точно знал картину произошедшего.

— Крейсер стёр с лица земли весь центр, — угрюмо заметила Нульчик.

— Свободяне поступили бы так же, — пожал плечами капитан. — Только не взорвали бы, а сожгли.

— Но…

— Доминатор помог.

Сада знала, что Фарипитетчик прав, что, перебив гарнизон, свободяне ограбили бы посёлок, изнасиловали женщин и убили всех мужчин, однако не смогла промолчать:

— Но какой ценой?

— Приемлемой.

Вырванные деревья, воронки посреди улиц, проломленные крыши… Некоторые дома ещё горят, но их тушат, точнее, заканчивают тушить. Специальные команды перетаскивают трупы: местные — отдельно, свободяне — отдельно. Около казармы, на площади, прямо на земле, в пыли, сидят связанные люди. Вечером их повесят.

Обыденность.

Точно подобранное слово ударило обухом, и на мгновение Саду захлестнула злость. От обыденности происходящего. От того, что она практически сразу определила количество убитых и раненых, и от того, что не испытала никаких чувств, абсолютно никаких. Менсала — смерть — кровь давно стали синонимами. Обыденными синонимами.

— Якта, прикажи искать площадку для приземления, — через силу произнесла Нульчик.

— Мы вроде спешим? — тихо напомнил Фарипитетчик.

— Им нужна помощь. — Сада уже справилась с собой, и больше её голос не прерывался. — Придётся задержаться.

И продолжала смотреть на посёлок. Очень спокойная внешне и очень сосредоточенная внутри.

Якта знал, что прямо сейчас Нульчик прикидывает, куда направить санитаров в первую очередь, где развернуть полевую операционную, а где — пункты перевязки и осмотра пострадавших. Продумывала, какие группы усилить и за счёт кого и кто будет руководить захоронениями: учитывая стоящую жару, следовало взять мероприятие под особый контроль.

Сада прикидывала, а Фарипитетчик вновь поймал себя на мысли, что восхищается ею: жёсткий руководитель, чьи подчинённые ходили по струнке, опытный разведчик, без колебаний отдававший приказ на устранение врагов Галаны, Сада сохранила в себе настоящего медикуса, готового прийти на помощь кому угодно и когда угодно. Прийти на помощь, позабыв обо всём, даже о долге.

Потому что в этом была она вся.

— Подходящее поле есть к западу от деревни, — негромко произнёс Фарипитетчик. — Я посажу цеппель в трёхстах метрах от околицы.

— Отлично. — Нульчик подошла к переговорной трубе, выждала паузу и спокойно, как будто речь шла о чём-то обыденном, произнесла: — Внимание, "Доброта", рабочая тревога! Повторяю: рабочая тревога! Личному составу подготовиться к высадке. Командирам групп немедленно явиться на мостик.

И тем привела в действие все механизмы передвижного госпиталя.