Читаем Герметикон полностью

Двусмысленность ситуации и ее откровенная неприглядность также раздражали Брашаса. Он был воином и подличать не любил: если враг, значит, враг, если друг, значит, друг. Даже проникновенная речь Старшей Сестры не помогла — осадок, как говорится, остался. К тому же убить придется своих же, спорки, волею случая занесенных на священную планету и более ни в чем не виновных.

Вот и срывался охотник, злясь не столько на спутников, сколько на себя.

— Помолчите!

— Нас могут услышать?

— Лучше не рисковать.

— Извини.

Старшая Сестра отправила в храм два десятка воинов, вооруженных карабинами, дробовиками и пистолетами. Для серьезного боя маловато — у засевших в Красном Доме чужаков были пулеметы и бронемашина, — но храм люди Брашаса удержать могли, а большего от них не требовалось. Предполагалось, что воздушный бой продлится недолго, закончится победой "Неудержимого", после чего чужакам не останется ничего, кроме капитуляции.

— Внутри вы будете молчать, молчать и еще раз молчать, понятно? — Брашас угрюмо посмотрел на пленников-союзников-жертв. — Молчать, что бы ни случилось.

— Я должен буду позвать зверей, — с улыбкой напомнил Ллойд. — Жесты дело важное, но говорить все равно придется.

— Только с моего разрешения.

— Хорошо.

Тем временем три воина, поднатужившись, сдвинули в сторону камень, и Брашас указал на открывшийся проход:

— Сначала будет узко, пойдем по одному, потом, в коридоре, станет проще.

— Я должен идти первым, — немедленно сказал Чизер. — Не хочу, чтобы мой питомец съел кого-нибудь из твоих бойцов.

— Между проходом и внутренним коридором есть дверь, которую твоим зверькам не открыть, — объяснил Брашас. — Так что в проходе безопасно.

— Поверю тебе на слово.

— Никогда! — рявкнул Осчик, словно Вандар мог его слышать.

И едва не погиб — кто-то выстрелил на голос, и пуля пробила перегородку в полуметре от головы галанита.

— У тебя нет выхода, — продолжил увещевания капитан. — Я не хочу ссориться с Компанией, Вальдемар! Что мне это принесет, кроме проблем? Даю слово, что оставлю тебя в живых. Тебя и всех, кто меня предал.

Вандар сидел на капитанском мостике и гудел в переговорную трубу, наполняя помещения цеппеля успокаивающим басом. А его люди дополняли предложение плотным огнем, не позволяя бунтовщикам высунуться из кубрика.

— Вальдемар, опомнись. Ты устал, у тебя сдали нервы, но это объяснимо: экспедиция получилась трудной. Я посажу тебя под замок и выпущу в первом же порту. Даю слово.

— Сука!

Выстрел, еще один и еще… В пистолет вошла последняя обойма.

Кто именно из людей Хеллера оказался предателем, Осчик не знал, да и не хотел знать. Плевать ему на это знание. Сейчас — плевать.

Он вышел в коридор, почти дошагал до мостика, удивляясь, что не видно старпома — они договорились встретиться у дверей, — и услышал шум. Крик. А следом — грохот, и в коридор вывалился окровавленный Хеллер.

Вальдемар среагировал мгновенно: выхватил пистолет и, отступая к лестнице, открыл огонь по людям Вандара. Отбился, ухитрившись добраться до второй палубы, однако толку от этого не было никакого: бунт провалился.

Верные капитану цепари сумели отстоять и астринг, и машинное отделение, и теперь наседали со всех сторон, заблокировав неудачливых мятежников в кубрике.

— Предлагаю последний раз: сдавайтесь!

Трое цепарей — все, что осталось от заговорщиков Хеллера, — одновременно посмотрели на Осчика.

"Тупые твари!"

Но ведь прав проклятый капитан, во всем прав: выхода нет. Бунт провалился и выбор невелик: держаться до последнего патрона либо поверить в искренность Вандара.

— Надо сдаваться.

— А как же мы?

— Поверьте капитану на слово.

Безжалостному пирату? Человеку, приказавшему бомбить мирный поселок?

— Тебя он тоже убьет, — вздохнул самый старший из цепарей. — Вандар никого не прощает.

И что? Разве это повод отказываться от надежды? В конце концов, в чем-то капитан прав: ссориться с Компанией ему не с руки.

— Вальдемар, сдавайся!

Осчик опустил пистолет и громко выругался.

— До сих пор нас прикрывал хребет Скарамарога, — произнесла Старшая Сестра, глядя на проплывающие за окнами мостика горы. — Но скоро он закончится, и нам придется…

— Ты говорила, что экспедиционный цеппель держится высоко в небе, — припомнил Помпилио.

— Так и есть, — подтвердила женщина, весьма недовольная тем, что адиген ее перебил.

— В таком случае, нам нужно быстро, пока не рассвело, набирать высоту. Твои люди справятся с маневром, или пригласить капитана Мона?

Рулевой фыркнул. Марина, стоящая за спиной Помпилио, — тоже, только не зло, а весело.

— Не нужно говорить о нас в уничижительном тоне.

— Не давай повода, — махнул рукой адиген. — Высотомер работает или будем ориентироваться по веревочке с грузиком?

— Мессер, прошу вас…

— Я получил доклад о состоянии кузеля, — жестко продолжил Помпилио. — Твоему шифбетрибсмейстеру что-нибудь говорили о пользе регулярных профилактических работ?

— Состояние машины хорошее… насколько это возможно.

— Ты сделала правильную оговорку, Сестра: "насколько это возможно". Мойза доложил, что крейсер не сделает больше шестидесяти лиг в час.

— Нам удавалось выжать только пятьдесят.