Читаем Герметикон полностью

Фразу оборвал выстрел…

— Кто идет?

— Свои.

— Кто?

— Баурда. — Дан поднялся на площадку башни и поежился: — Зябко сегодня.

Галаниты не ответили, пристально и без особого дружелюбия глядели на игуасца и ждали продолжения разговора.

— У меня спички закончились, а напарник, стервец, свои забыл. — Дан показал трубку. — Поделитесь?

— Курить на посту запрещено, — хмуро напомнил Весчик.

— Не будь занудой, брат. Я за парапет присяду, и никто ничего не увидит.

— А кто будет слушать спорки?

— Напарник.

— Но…

— Дай ему огня, — велел Цучик. — Он разведчик, он знает, что делает.

Весчик мгновенно понял партнера — отвлечь внимание Дана спичками, убить его, после чего заняться вторым разведчиком, — и полез в карман:

— Ладно, пусть…

И в этот момент Баурда ударил стоящего за спиной Цучика. Ударил дважды. Сначала локтем в лицо, отбросив и не позволив достать пистолет. А через мгновение, развернувшись — ножом.

Клинок вошел под ребра, однако освободить его разведчик не сумел: умирающий Цучик вцепился ему в руку. Резкий толчок, движение в сторону — уклонение от возможного удара сзади, пальцы смыкаются на рукояти второго ножа, молниеносный разворот и… И взгляд упирается в черный глазок пистолетного дула.

Все.

Весчик давит на спусковой крючок, но в следующий миг из его головы вылетает красный фонтанчик. А еще через мгновение Дан слышит грохот выстрела и понимает, что Курок не подвел.

— Идиоты! — Секачу ясно, что галаниты на ногах и можно ругаться в полный голос, но все равно шипит. — Ипатые кретины!

Берт не ожидал от игуасцев такой глупости, надеялся, что Баурда уберет галанитов без лишнего шума, а потому — взбешен. Но накатившая злоба не мешает менсалийцу принимать правильные решения, и он орет:

— Дабурчик! Тревога! Спорки полезли! — Не получилось в тишине, попробуем обманом. — Выводи своих!

— Иду! — орет в ответ капрал, а из окна летит граната.

— Дерьмо!

В грохоте взрыва никто не слышит выстрелов, что доносятся со стороны ворот.

…Небо предрассветное, серое, чересчур серое — черное едва-едва покачнулось, целиться сложно, однако делать нечего, хочешь жить — целься и убивай.

Баурда бежит по галерее, пытаясь понять, что происходит в комплексе. Два взрыва на площади — кто-то бросил гранаты, но кто? Свои или чужие? И кто они — свои? Менсалийцы? Впрочем, сейчас — да, менсалийцы. Раз договорились, значит, свои. Но кто бросил гранаты? И кто орет? Кого ранило?

— Курок! Что у тебя?!

— Цель!

Молодой разведчик останавливается, вскидывает карабин и стреляет.

— Есть?

— Нет!

Слишком темно. Еще слишком темно… Форма у галанитов серая, в темноте почти неразличимая…

— Хня!!

Инстинкт, иначе и не скажешь. Инстинкт самосохранения выручил, обостренный до предела. В самый последний момент Дан рванулся в сторону, и пуля, что должна была пробить голову, вгрызается в деревянный столб.

— Минус один!

Это Бачик, неунывающий Бачик, отличный механик и превосходный стрелок. Он давно сменил пистолет на карабин и лично уложил трех менсалийцев. Уже трех. Но героизм Бачика пропадает втуне, поскольку остальные галаниты похвастаться такими же результатами не могли.

Выстрел.

Дабурчик трижды стреляет в ответ, отбрасывает разрядившийся пистолет и берется за винтовку.

Сколько им осталось? Два магазина? Три? Сколько это в патронах?

Выстрел, выстрел, выстрел…

Люди на башне убиты, посланные к воротам не вернулись, попытка прорваться к "Макнауту" не удалась, гранаты закончились, а они с Бачиком заперты в доме без всякой надежды на спасение.

— Ненавижу!

Дабурчик стреляет, перезаряжает карабин и снова стреляет. И проклинает день, когда согласился лететь на Ахадир…

— Я свой!

— Кто?

— Баурда!

— А чего молчишь?

— А чего стреляете?

Навстречу выходят два менсалийца.

— Мы ворота едва отбили. Туда два галика притащились, Удо и Ханса положить успели.

— То есть они собирались нас мочить?

— Получается.

— Отличная шутка!

Но болтать некогда. В храмовом комплексе продолжается перестрелка — галаниты засели в одном из домов, — и Баурда, прищурившись, интересуется:

— По крышам лазить умеете?

Менсалийцы понимают его с полуслова.

— Пройдем через второй этаж?

Следопыт не отвечает: перемахивает через парапет и прыгает на скат, начинающийся в паре метров от стены. Теряет мгновение, пытаясь поймать равновесие, после чего вскидывает вверх большой палец и начинает взбираться к коньку. Менсалийцы и Курок бросаются следом.

* * *

— Я лежал на большом плоском камне, который успел сильно нагреться на солнце. Я отдыхал, смотрел в небо и думал… — Помпилио прищурился и улыбнулся. — Я не помню, о чем думал. Мое прошлое пряталось, а значит, тем для размышлений было немного. Скорее всего, я просто лежал и смотрел в небо, но не дремал. Я абсолютно уверен в том, что не дремал…

— Это важно? — тихо спросила Старшая Сестра.

— Да, потому что в какой-то момент я увидел в небе цеппель.