Ричард предупреждал, что, оказавшись в Англии, люди под знаменем Генри Тюдора устроят “the most cruel murders, slaughters, robberies and disinheritances that were ever seen in any Christian Realm”[34]. Ричард III всего лишь использовал обороты, принятые в пропаганде того времени, но это его предсказание сбылось даже более, чем на 100 %. Того, что устроили потомки окопавшегося у французов, самозваного графа Ричмонда (да и он сам), действительно не видали в христианском мире.

Ричард был слишком основательным человеком для того, чтобы ограничиться манифестом. Уже в декабре 1484 года, он начал выпускать помилования. Первое было выпущено для епископа Мортона, 11 декабря, и в конце марта 1485 года — для Ричарда Вудвилла. Довольно мило, что в январе 1485 года, он выпустил помилования людям, невольно оказавшимся вовлеченными в историю о побеге де Вера. Под пардон попала и супруга Бланта, и 72 человека из гарнизона, для которых на момент снятия осады не было другой дороги, кроме как во Францию.

Помилован был и руководивший идущей на помощь Амме группировки — Томас Брендон. Явно не потому, что Ричард заблуждался относительно Брендона, или лелеял надежду на то, что раскается и вернётся на верноподданническую стезю. Просто дело-то повернулось так, что Брендон торопился на помощь даме и гарнизону, оказавшимся вовлечёнными в события, на которые не могли повлиять. То есть, цель у Брендона в этом деле была благородной. Ну а личное отношение к подобным тирам король Ричард III показал при Босуорте, собственноручно одного из Брендонов прикончив. В этих поступках, собственно, весь Ричард))

В декабре 1484, король начал рассылать специалистов по графствам, с целью создания небольших и мобильных групп хорошо обученных людей, которые были бы в состоянии выступить по тревоге, при необходимости. Группам было положено жалование.

В феврале 1485, Ричард сделал несколько займов, чтобы обеспечить деньги для планируемых операций, и, в течение двух следующих месяцев, сделал точечные и чёткие распоряжения, гарантирующие оплату этих долгов. Всё это делалось без шума и бряцания.

Велись переговоры с Бургундией, Бретанью и Максимилианом Австрийским, в которых Ричард выступал в роли примирителя интересов сторон. В результате, с Бретанью был подписан мирный договор в марте 1485 года — со специальным параграфом о том, что ни одна сторона не будет поддерживать политических провокаторов другой стороны.

С Францией, естественно, о каких-то конструктивных переговорах и речи идти не могло. Французы действительно ожидали войны с Англией ещё в декабре 1484 года, но им хватило и того, что к 26 июня 1485 года, Ричард был готов отправить в Бретань 1000 лучников. Арест Ландау помешал этому практическому шагу, но Франция всё равно закипела.

В общем и целом, обозревая ситуацию и действия Ричарда, несколько сложно согласиться с мнением профессора Эшдаун-Хилла, что король не принимал угрозу со стороны Ричмонда всерьёз. Принимал и готовился её отразить. Другое дело, что на международном уровне дело набрало такие обороты, что от усилий Ричарда мало что зависело.

Кое-что о Маркизе Дорсете

Одна своеобразная деталь выделяет предприятие Генри Ричмонда по завоеванию английского трона. Ни Генри Болингброк (будущий Генри IV) в 1399, ни Эдвард Марч (будущий Эдвард IV) в 1461 не именовали себя королями предварительно, так сказать. Или, если хотите, параллельно с правящим королём Англии. А вот Генри Ричмонд стал использовать королевскую подпись “H” с конца 1484 года. И, к слову, продолжал пользоваться этим стилем до 1492 года. Хотя должен был именовать себя “Henry de Richemont”, как и делал это ещё в октябре 1483 года. И никого это во Франции не возмутило, потому что ещё при жизни предыдущих королей, Луи XI и Эдварда IV, Генри Ричмонда как-то исподволь стали считать при французском дворе младшим сыном покойного Генри VI.

В январе 1485 года, епископ Мортон прибыл в Рим, и авантюра нашего героя вступила в решающую стадию.

Целью Мортона было, во-первых, получить папскую диспенсацию[35] на брак Ричмонда со старшей дочерью Эдварда IV, и, во вторых, заручиться поддержкой Святейшего Престола в пользу протеже епископа. Приблизительно в это же время, в Англии стали циркулировать слухи о том, что король собирается избавиться от своей заболевшей супруги, и жениться на одной из своих племянниц — на Элизабет или Сесилии. Совершенно невозможно сказать, кто именно эти слухи инициировал.

С одной стороны, брак Ричмонда с дочерью Эдварда IV был с самого начала обнадёживающим жестом в сторону тех, кто перешел на службу к Йоркам после того, как стало понятно, что Эдвард Марч победит. Ричмонд обещал объединить два дома, и прекратить этим десятилетия раздоров в лояльностях среди аристократии и дворянства. Если бы Ричард действительно женился на Элизабет, это увело бы у Ричмонда главный его козырь. То есть, слух могли запустить рикардианцы.