Сначала, Ричмонд отправляет дядюшку Джаспера и несколько избранных джентльменов как бы в Ренн, где, по слухам, притаился стратегически заболевший герцог Франциск, с целью навестить болящего. Совершенно случайно, путь этих джентльменов приводит их к границе с Францией. И, совершенно неожиданно для эскорта, англичане вдруг срываются в галоп, и беспрепятственно пересекают границу, без малейшего препятствия со стороны как бы сторожащих их бретонцев, которые арбалеты, по-видимому, в трактире забыли.

Через два дня, сам Ричмонд, с сопровождением от пяти (по Виргилу) до тринадцати (по бретонским хроникам) человек, покидает Ванн, чтобы навестить некоего друга, живущего неподалёку. В пяти милях от города, он вдруг сворачивает в лес, где меняется со своим конюхом одеждой, и, через лес же, в сопровождении одного человека, скачет всё к той же французской границе с Анжу, благополучно её пересекает, и падает в объятия своего мужественного дядюшки.

Прекрасная, как баллада, история. Если бы не этот проклятый здравый смысл! Здравый смысл отрицает возможность свободного блуждания английских беженцев по территории герцогства, потому что переговоры об их выдаче теряли, в таком случае, этот самый здравый смысл. Напомню, что изначально и Ричмонда, и Тюдора поместили под охрану, чтобы их просто-напросто не похитили.

Далее, мне не вполне понятен финт с переодеванием, если путь Ричмонда пролегал по лесу, не говоря уже о том, что вряд ли конюх графа носил одежду простолюдина. И, если в сопровождении Ричмонда были бретонские стражники (а они должны были быть), то какова вероятность того, что они не разглядели подмены в такой небольшой и тесной группе?

Похоже, что или Ландау играл на две стороны, или его крупно подставили. А подставить его мог только человек, власть которого над стражниками была выше власти Ландау — или герцогиня, или, скорее всего, сам хитроумный герцог Франциск. Хотя могла иметь место и многоходовка. Вся эта феерия произошла в конце сентября.

Ландау же, стал собирать эскорт для сопровождения Ричмонда к англичанам через четыре дня после бегства неудобного государственного пленника. Естественно, он или изобразил, или действительно почувствовал глубокий шок от известия, что птичка упорхнула, и разослал поисковые группы по городам и тесноватым весям Бретани.

И тут на сцене появился внезапно выздоровевший Франциск. Его гневу не было предела. Как, этот презренный торгаш Ландау посмел договориться о выдаче несчастных беглецов под топоры английских палачей?! После того, как он, Франциск, своим герцогским словом гарантировал им безопасность?! Он немедленно вызвал Вудвилла, Чейни и Пойнинга к себе, осыпал их подарками и извинениями, и — отпустил во Францию. Вся операция обошлась ему в 708 ливров.

Конечно, Франциск рисковал. Теперь у не было того, чего хотели и Франция, и Англия. С другой стороны, наконец-то не было. Времена изменились, и играть с соседями в те же игры, как при незабвенных Эдварде IV и Луи XI, смысла не имело. Франция получила своего альтернативного претендента на престол Англии, но Франция была слаба. Более того, 13 сентября 1484 года, Ричард III разрешил французским послам с эскортом в 200 человек прибыть в своё королевство. И если у Франциска были сомнения относительно боеспособности запутавшейся во внутренних проблемах Франции, то союз Англии с Францией его пугал.

Теперь, когда Тюдор был у французов, герцог Бретани здраво рассудил, что ему удалось перекинуть эту проблему на плечи ближнего, и ослабить возможность заключения неприятного для него союза. А вот союзу Англии с Бретанью ничто больше не мешало. Заодно, герцог получил блестящий повод приструнить Ландау, да и указать своей герцогине на её место при дворе.

Что ж, человек предполагает…

Трансформация беглеца

Ситуация во Франции осенью 1484 года была богатой на возможности. Мало того, что Анна де Божё вышла победительницей из склоки с Луи Орлеанским. Во Франции тогда находились и многое бретонские бароны, лихо попытавшиеся свести у себя дома счеты с Ландау, напав на его поместье в апреле. Авантюра не удалась, и теперь правительство де Божё имело в руках рычаги воздействия на Бретань. Всё-таки, бароны — это не только длинные родословные, но и сложная взаимосвязь вассальной и родственной преданности с людьми, находившимися в Бретани.

Теперь к этому букету добавился и Генри Ричмонд с эскортом в 400 человек, которые тоже имели свои связи в Англии. Это был роскошный подарок Судьбы. Впрочем, 23-летняя Анна де Божё имела привычку воздействовать на окружающих её людей и обстоятельства так, чтобы подобные подарки не заблудились по дороге.