Читаем Генри VII полностью

Удивительно также, насколько эта женщина, руководившая Францией в опасный и уязвимый момент, умела сливаться с окружающим фоном. Формально, страной управлял её брат — коронованный король, Шарль VIII. Именно он встречался с Ричмондом и благосклонно принял просьбу своего «гостя» о помощи. Но за решениями мальчика-короля, оставшимися в исторических записях, стояла именно его старшая сестра. Знаменательная встреча состоялась в Шартрезе, в конце октября.

Ричмонду и его окружению были определены апартаменты в Сансе (причём Анна не забыла включить в распоряжение фразу о разумных расходах). Более того, сам Ричмонд примкнул к свите короля, в честь чего ему и его людям дали 3000 франков прибарахлиться (и снова Анна дала понять, что эти деньги были разовым подарком). И, чтобы два раза не заседать, Генри Ричмонда просто провозгласили законным наследником короля Генри VI Английского. Франция решила вычеркнуть период йоркистского правления из истории. Правда, когда Ричмонд реально высадился в Англии, он решил не трясти перед носами изумлённых островитян подобным вывертом, и ограничился лаконичным “unto us of right appertaining”[32].

От Ричмонда ожидали самостоятельности, причём проявленной быстро — на длительное пребывание при французском дворе у него просто не было финансов. Что самое неприятное, ему дали понять, что если он не будет действовать энергично, формальное уважение, проявляемое к этому французскому ставленнику на английский престол, может и закончиться. Анна де Божё не собиралась тратить годы на дипломатические кадрили, к которым так тяготел Франциск Бретонский. Это больше чем вполне устраивало и беглых ланкастерианцев.

Джон де Вер, 13-й граф Оксфорд

Тем более, что к тому моменту в руки Генри Ричмонда пришёл настоящий козырь — Джон де Вер, 13-й граф Оксфорд, непримиримый враг Йорков. Эдварду IV удалось нейтрализовать этого вояку в крепости Амме возле Кале, где де Вера держали 10 долгих лет, и откуда он пытался сбежать ещё в 1477-м году. Неудачный побег заставил де Вера искать других путей к освобождению. Но искал бы он их долго, и не факт, что успешно, если бы в нём не был заинтересован архитектор схемы свержения Йорков с трона Англии. У де Вера было всё то, чего не было у Генри Ричмонда — военный талант, отчаянная дерзость, сногсшибательная харизма и легендарная репутация.

Нет, Ричард III вовсе не забыл, что в Амме сидит его личный враг. В конце концов, именно с матушкой де Вера ему пришлось изрядно намучаться, прежде чем он сумел получить пожалованные братом-королём земли де Веров. Почтенная леди, Элизабет де Вер, была урождённой Говард, и приходилась Джону Говарду двоюродной сестрой. Дама полностью унаследовала боевой дух и изворотливость Говардов, и успешно передала их своим детям.

Учитывая историю семьи, у де Вера были все причины в мире ненавидеть Йорков вообще и самого Ричарда в частности, поэтому король ещё в конце августа распорядился отправить де Вера из Амме в Англию, но приказ выполнен не был. И когда, в конце октября, Ричард отправил за опасным пленником собственных людей, оказалось, что из Амме исчез не только де Вер, но и охраняющий его Джеймс Блант, а сама крепость встретила англичан готовой к обороне. Которой руководила, к слову сказать, леди Блант, супруга беглого коменданта.

В этой экспедиции участвовал ещё один человек — Джон Фортескью, мастер-привратник Кале. И вот этот человек снова выводит нас на знакомую фигуру — епископа Мортона, с которым он имел дало ещё в 1479 году, и даже был приглашён на церемонию возведения Мортона в епископское достоинство. Знал он и де Вера, потому что именно Фортескью командовал королевскими войсками, пытавшимися отвоевать в декабре 1472 — феврале 1473 дерзко взятый де Вером Сен-Майкл Маунт (безуспешно пытались, кстати).

Что касается самого Бланта, то он попал в Амме довольно странным образом. Дело в том, что должность коменданта замка Амме занимал его брат Джон, обычный служака, которого король Эдвард посадил на умеренно ответственный пост ещё в 1470-м. И вот в августе 1484, в самый ответственный момент, этот надёжный сэр Джон заболел. И его место занял брат, Джеймс Блант, не так давно состоявший в эскорте лорда Гастингса. Более того, Гастингс был в родстве с де Вером через жену. Так что в том, кому принадлежала лояльность Джеймса Бланта, сомнений не было. Сомнения в этой истории может вызывать только причина внезапного фатального заболевания Джона Бланта, при котором никакого побега не случилось бы.

Вообще, сутана Мортона всё время маячит на горизонте в этой истории. И, если в Англии её затмевали маячившие на переднем плане латы то Гастингса, то Бэкингема, то в зарубежной части истории, начиная с конца 1483 года, когда Мортон попал, наконец, за границу, Мортон становится заметной частью общей картины, хотя, опять же, не находится на переднем плане.