Их можно было выдать за политически незначительных фигурантов, чьё потомство никогда не рассматривалось бы всерьёз в качестве претендентов на трон, но кто был бы польщён принадлежностью к королевской семье и поддерживал бы новое правительство.

Их можно было выдать замуж за границу, потому что Англия никогда бы не приняла короля, рождённого от подобного брака, но, опять же, этот ход открыл бы возможности для новых альянсов. Не будем забывать, что король Франции к лету 1483 года был жив весьма условно, и будущее королевства сильно зависело от того, кто станет регентом при малолетнем наследнике паука-Луи. В общем, ситуация была очень благодатной.

Все эти игрища подразумевали, что Папский Престол, выполняющий в средневековой Европе более или менее ту же роль, что комиссия Евросоюза выполняет в Европе современной, будет их если не одобрять явно, то хотя бы смотреть на них сквозь пальцы. То есть, у планирующего такую масштабную операцию человека должен был быть доступ в самые верхние эшелоны Ватикана.

Из наиболее активных и влиятельных членов королевского совета, после бегства Вудвиллов, оставались Гастингс, Стэнли и, потенциально, тёмная лошадка Бэкингем. Впрочем, на Бэкингема у Мортона была наготове узда, добрая тётушка Маргарет Бьюфорт. За эту узду вздорного герцога можно было привести именно туда, где он был нужен. Стэнли, по очевидным причинам, был оппортунистом и не мог быть против плана Мортона, хотя и мог не знать в деталях, что именно у епископа на уме. Гастингс не мог не поддерживать Мортона просто потому, что он не мог себе позволить оказаться в положении, когда королевством будет править один из Вудвиллов. Поэтому, единственным реальным противником Мортона оставался герцог Глостер.

К слову сказать, я не думаю, чтобы Мортоном руководило что-то, кроме желания покончить с бесконечной вендеттой между Йорками и Ланкастерами после Войн Роз, и полностью модернизировать функционирование Англии как королевства, в сторону централизации власти в руках короля.

Лорд протектор пишет письма

Историк Бертрам Филдс, опираясь на публикации Графтона, напоминает, что Стиллингтон, выступая на королевском совете со своим заявлением, отнюдь не был голословен. Он ”brought in instruments, authentic doctors, proctors, and notariesof the law with depositions of divers witnesses”[10]. То есть, епископ предоставил свидетельства очевидцев, и мнения экспертов закона, да ещё и привёл этих экспертов с собой, чтобы их показать. Это произошло, по Графтону, 9 июня 1483 года (другие источники говорят о 8 июня). Во всяком случае, королевский совет был убеждён в правдивости заявления настолько, что подготовил целое дело для представления в парламенте. И, к слову сказать, епископ Стиллингтон сам был членом королевского совета.

Интересно, что буквально через день или на следующий день, и за пару дней до инцидента с Гастингсом, Ричард Глостер отправил на север два письма, с просьбой о вооружённой помощи.

Одно — в Йорк, откуда обширной и быстрой помощи ждать не приходилось, и которое содержало в себе все интригующие составляющие: “queen and her affinity, which have intended, and do daily intend, to murder and utterly destroy us and our cousin the Duke of Buckingham and the noble blood of the realm”[11]. А вот второе, отправленное лорду Невиллу 11 июня, в расчёте на солидные силы и быстрое реагирование, вообще не содержит никакой информации, а просто сообщает, что информация будет передана устно.

Информация о чём? Обычно, эти два письма, написанные с интервалом в два дня, неизбежно объединяются во что-то единое целое. Но не факт, что это было так.

Первое письмо, содержание которого немедленно стало циркулировать по Лондону, было реакцией на выходку Гастингса и Мортона от 9 июня, выпустивших, в качестве членов королевского совета, какие-то распоряжения от имени Эдварда V, не завизировав их у Лорда Протектора. Есть предположения, что это были обращения к членам парламента, назначенного на 25 июня, не являться по вызову. Что руководило Мортоном — понятно, если принять за отправную точку мои предположения о его планах смены династии.

Кстати сказать, сегодня, пересматривая свои старые, очень поверхностные и сумбурные записи о Ричарде, я обнаружила, что эту теорию о смене династии высказал ещё доктор Томас Хаттон, который был в 1483 году членом королевского совета. Написала я об этом 7 лет назад, и благополучно забыла. Тем не менее, это не исключает, что факт забылся, а впечатление осталось, и всплыло, когда я стала теперь разбирать события начала лета 1483 года. Так что, говоря «мои предположения», я могу искренне заблуждаться.