Читаем Геносказка полностью

Мозг цверга, неразвитый и слишком просто устроенный, не был способен на долговременное тактическое планирование. Но у него было то, что отличает всякого хищника: интуитивное и безошибочное чутье зверя. Он ожидал, что Гензель в попытке уклониться отступит в сторону или попятится. Он был готов к этому. Ни одному человеку не уклониться от когтей цверга, когда тот совершил свой бросок. Цверг знал, что последует за этим. Хруст слабых человечьих костей, затухающий вскрик и…

Гензель не стал отступать в сторону. Ухмыльнувшись в искаженное от адреналинового опьянения лицо цверга, он неожиданно сделал шаг вперед, прямо навстречу ему.

Кто-нибудь когда-нибудь видел убегающую от боя акулу?..

Стволы мушкета вскинулись вверх, резко, как сработавшая ловушка. И встретили цверга точно на середине его прыжка, оборвав так и не дошедшую до конца траекторию. Тяжелая сталь ударила его прямо в лицо, разрывая кожу, выбивая зубы и ломая прочные кости. Удар получился хорошим, четким и лаконичным. И очень мощным. Цверг серым комом свалился на пол, по-звериному взвыв. Морда его, когда-то имевшая отдаленное сходство с человеческим лицом, теперь утратила всякое с ним подобие — залитое кровью крошево с неровными провалами глаз. Нижняя челюсть оказалась переломанной пополам и повисла, подобно сломанному пролету моста, обнажив обломки зубов и вяло ворочающийся в пасти язык.

Цверг был ошарашен. Даже не болью, его нервная система не считала боль чем-то шокирующим или страшным. Он был потрясен неожиданностью. В отлаженном за много лет ритуале охоты что-то пошло не так. Случилось то, чего не могло случиться, что-то невозможное и оттого пугающее.

Цверг был силен. Даже после такого сокрушающего удара его тело было готово к бою. Оно зашевелилось, загребая несуразно большими когтистыми лапами, пытаясь подняться. Несомненно, человеку просто повезло. Он просто чуть более ловкий, чем его слабые сородичи, полные сладкого человеческого сока. Это не поможет ему.

Цверг заворчал, пытаясь оторвать от пола залитую кровью голову, но не успел. Потому что сверху на загривок вдруг обрушился тугой ком плотной боли, и во всем теле вдруг захрустело, да так оглушительно, что все звуки в мире вдруг сами собой погасли, да и сам мир, мгновенно набравшись багровых оттенков, стал, подрагивая, отползать куда-то в сторону…

Гензель поднял мушкет, прикладом которого размозжил цвергу основание черепа, и удовлетворенно кивнул сам себе. Опасность, жгучим электрическим полем окружившая их с Гретель, не пропала. Напротив, теперь он еще сильнее ощущал чужую ненависть. Как заведено у цвергов, первым часто нападает самый молодой в стае. Еще одна неказистая хитрость, выработанная их куцым разумом. Первый нападающий рискует сильнее прочих. Опытные самцы могут позволить себе бить добычу наверняка, пользуясь тем, что она отвлечена или изранена.

— Следующий, — коротко выдохнул Гензель, крутя в руках мушкет, подобно церемонимейстерскому жезлу. — Ну, хозяева! Невежливо заставлять гостей ждать!

Опасность отозвалась мгновенно, точно этого и ждала. Ужалила сразу несколькими языками, с разных сторон. Одного цверга Гензель заметил сразу — тот выскочил по правую руку, прижавшийся к полу, с оскаленными зубами. Этот действовал хитрее и осторожнее. Видно, видел смерть своего собрата и не торопился бросаться на опасную сопротивляющуюся добычу. Значит, компаньоны где-то рядом.

Второй подкрадывался сзади, все время оставаясь за трубами, Гензель слышал шорох, с которым жесткая шерсть цверга касалась окислившегося старого железа. Третий… Инстинкт впрыснул в кровь дозу обжигающего адреналинового яда — третий был сверху!

Он держался под потолком, впившись сильными руками в плети свисающих силовых кабелей, и ждал удобного момента. Не успел голос Гензеля затихнуть, отраженный металлическим эхом искусственной пещеры, как цверг сорвался со своего места и устремился вниз. Пусть ростом он был ниже человека, массы его тела должно было хватить, чтоб смять любое существо, превратить его в кучу мяса со сломанными, торчащими наружу костями. Проверенный прием, уже не раз помогавший цвергу первым добираться до добычи.

Ему не хватило полсекунды.

Хрупкий человек был уже совсем близко, настолько, что цверг чувствовал запах чужого пота и грязи. Один рассчитанный удар — и человек с треском сломается, подобно молодому дереву, на которое уронили многотонный валун. Но той полсекунды, которой не хватило цвергу, хватило человеку, чтобы вскинуть вверх свою нелепую металлическую палку. Это ничем не могло ему помочь, даже держи он в руках острое копье, и цверг сгруппировался перед падением, чтобы наверняка закончить бой одним ударом.

А потом все огни ада с раскалывающим голову грохотом вдруг прыснули ему в лицо — словно кто-то изо всех сил дунул в полный шипящего угля камин.