Он совершенно не собирался сворачивать программу вооружений – напротив, по его мнению, ее следовало усилить. Отсутствие ресурсов для этого, тем не менее, было фактом. Ялмар Шахт обратил внимание фюрера на то, что необходим импорт. Даже при рационировании жиров и некоторых других видов продовольствия на оружие тратится так много, что Рейхсбанку угрожает банкротство.

Гитлер выгнал Шахта с его последней официальной должности президента Рейхсбанка, но даже это не помогло, и в январе 1939 года ему пришлось распорядиться о снижении военных расходов. Разумеется, сделать это рывком было физически невозможно.

Маховик был запущен, имел определенную инерцию – требовалось время на то, чтобы ее погасить. С другой стороны – зачем же останавливать машину, когда ресурсы в виде сырья, валюты и производственных мощностей имелись рядом, в Чехословакии?

Защитой этой страны служило только подписанное Гитлером Мюнхенское соглашение.

Черчилль в своих мемуарах описывал триумфальное возвращение Чемберлена из Германии, и показанное им соглашение с подписью Гитлера, и слова, которые британский премьер-министр произнес в Парламенте: «…я привез мир этому поколению».

И Черчилль прибавил, что в ответ на бурные аплодисменты Чемберлен «еще раз помахал этой бумажкой». Он невысоко ценил честное слово Адольфа Гитлера – и оказался совершенно прав.

16 марта 1939 года немецкие танки вошли в Прагу.

Примечания

1. Утверждалось, что Эддой дочь Геринга была названа в честь графини Эдды Чиано, жены графа Чиано, министра иностранных дел Италии. Графиня была дочерью Бенито Муссолини.

2. Paul Kennedy. Rise and Fall of Great Powers. New York: Random House, 1987. P. 307.

Стоит ли умирать за Данциг?

I

Генерал Франц Гальдер, сменивший Людвига Бека на посту начальника Генштаба сухопутных войск, был, как и его предшественник, человеком умным и рациональным, в армии же был известен своей эффективностью. И когда в конце марта 1938 года Гальдер получил распоряжение – подготовить общие соображения на случай войны с Польшей, – то документ был готов уже 3 апреля.

Его перепечатали на машинке с крупным шрифтом – Гитлер уже нуждался в очках для чтения, но не любил ими пользоваться. Фюрер прочел документ, в деловой части менять ничего не стал, но добавил политическую преамбулу. Там говорилось, что отношения с Польшей построены на принципе «никаких осложнений». Но если Польша займет угрожающую позицию, она должна быть сокрушена, и сделать это надо в кратчайший срок.

Совершенно то же самое сказал и Гальдер в разговоре с офицерами Генштаба.

Он даже развил эту мысль и сообщил своим слушателям, что очевидное изменение отношения фюрера к Польше буквально «снимает у него камень с души» – потому что Польша сейчас очевидно относится к категории врагов, должна быть устранена как военный фактор, и сделать это надо быстро, до того, как ситуация успеет измениться.

Тут надо учесть, что говорил это тот самый генерал Франц Гальдер, который в начале марта того же, 1938 года обсуждал – правда, в очень узком кругу, – идею «отстранения Адольфа Гитлера от власти», не исключая и возможности его физического уничтожения.

Мысль-то, собственно, принадлежала не ему, а подполковнику Гансу Остеру, заведовавшему в Абвере кадрами и финансами. Адмирал Канарис, его начальник, своего подчиненного очень ценил и подчас обсуждал с ним весьма деликатные вопросы, в курсе которых держал и Гальдера.

Все трое были в полном согласии относительно безумия «судетского кризиса», очень опасались войны с Англией и Францией и для предотвращения ее были готовы пойти далеко…

Дальше, как мы знаем, случилось Мюнхенское соглашение.

Это – и последующий захват Чехословакии – совершенно переменили ход мыслей Франца Гальдера. Он сказал, что благодаря «инстинктивно правильным решениям фюрера» было принято единственно правильное решение.

Поистине, если уж такой холодный, умный и рациональный человек, как Франц Гальдер, после Мюнхена заговорил об «безошибочном инстинкте фюрера» – в точности так, как говорил в былое время Грегор Штрассер, – многое должно было перемениться.

Гальдеру было очевидно – союзники проявили слабость, Германии удалось достигнуть важной победы, и теперь ее следует закрепить и дополнить. Союзники, надо сказать, пришли к очень похожему умозаключению.

И сделали из этого поспешные и не слишком продуманные выводы.

II

Мюнхенские соглашения 1938 года в СССР назывались «сговором» не просто так. Считалось, что за их подписанием стоит идея – направить экспансию Германии на восток и тем заставить ее сцепиться с русскими за Польшу или за Румынию.