Читаем Гений зла Гитлер полностью

«С вульгарным, зверским лицом, жирный, сверкающий, увешанный сотней орденов, в униформе из самой дорогой ткани, бряцая оружием, сверкавшим до такой степени, какая только допускалась регламентом, – шествовал он, хорохорясь, по красивым улицам Самосаты. Содержал княжеский двор, имел большие конюшни, неистово охотился за женщинами и дичью по всей стране».

Мы уже достаточно знакомы с Германией начала 30-х годов, чтобы понять, что цитата, приведенная выше, – фотографически точный портрет Геринга. Он безумно любил роскошь, обвешивался орденами как только мог, наряжался во что-то несусветное – гостей, скажем, встречал в алом шелковом халате в виде мантии и после смерти жены, угасшей в 1931-м от сердечной недостаточности, и впрямь увивавшийся за актрисами.

А еще в романе речь идет о подготовке к некоему таинственному предприятию. Надо подготовить к нему общественное мнение – и поручают это Кнопсу:

«Вы же, милейший секретарь… снова сможете показать свой не раз испытанный дар зажигать массы».

И конечно же, нет никаких сомнений в том, что хитрый раб Кнопс, назначенный «секретарем Нерона», – это Геббельс. А лже-Нерон, ничтожный комедиант? Ему и делать ничего не надо – он только и должен что давать общие директивы и излучать свой ореол вождя.

Понятное дело – таким Фейхтвангер видит Гитлера.

Что же касается таинственного дела, приготовления к которому идут полным ходом, – то это резня. И не врагов режима, а его друзей и сторонников. Они вышли из-под контроля, и с ними надо что-то делать – и почему бы их попросту не убить, и уж заодно, одним махом, еще кое-кого?

И вот – дело сделано. Его теперь надо объяснить и оправдать – и в романе Фейхтвангера горшечник Теренций, «лже-Нерон», делает это так:

«Какой внутренней борьбы… стоило мне убить стольких людей, в том числе и таких, которые мне были друзьями и более чем друзьями! Но я думал о величии империи, я совладал со своим сердцем, принес жертву, стер с лица земли заговорщиков».

И дальше Фейхтвангер описывает уже не речь своего персонажа, а поведение:

«Он зажигался, опьянялся собственными словами, он верил в них, верил в свои страдания и в величие своей жертвы, с бешенством обрушивался на преступников…Он говорил с пеной у рта, впадал в исступление, выворачивал себя наизнанку. Он метал громы и молнии, бесился, умолял, проливал слезы, бил себя в грудь, заклинал богов».

Наконец фигляр заканчивает свою речь и говорит – якобы величественно, обращаясь к своему собственному Сенату, уже заранее отпустившему ему все грехи:

«Я не несу ответственности ни перед кем – лишь перед небом и своим внутренним голосом. Но я слишком почитаю вас, отцы-сенаторы, чтобы уклониться от вашего суда. Вы знаете, что именно произошло, вы слышали, почему оно произошло. Судите. И если я не прав, повелите мне умереть».

Какое там – умереть…

Это комедия чистой воды: оратора награждают бурей аплодисментов, его действия задним числом объявляются законными, тем дело в романе и кончается.

Как мы знаем, примерно так же оно окончилось и в жизни.

Но все-таки пару слов о связи литературы с действительностью хочется добавить. Фейхтвангер описывал то, что видел, и делал это по следам событий. А мы смотрим на вещи сейчас, из нашего далекого-далекого будущего. И можем отметить, что в отвратительной Фейхтвангеру компании – Гитлера-фигляра, Геббельса-лжеца и Геринга-фанфарона – один персонаж все-таки отсутствует.

Это Генрих Гиммлер. Администратор.

Примечания

1. Йозеф Геббельс: «Государство и партия должны перейти одно в другое и образовать нечто третье, на чем будет отпечаток нашей сущности».