Читаем Гений зла Гитлер полностью

Но это все не столь важно. А важно ощущение внутренней убежденности в правоте дела национал-социализма, чувство веры в победоносную силу движения, ну и, конечно, «преданность вождю как основа единства». Грегор Штрассер держался мысли, что новые борцы за свободу Германии должны следовать тому же «принципу верности», которому следовали древние германцы в своих великих победах над Римом.

Грегор Штрассер, обращаясь к членам НСДАП, говорил следующее:

«Друзья, поднимите вверх правую руку и воскликните со мной вместе – гордо, с готовностью к борьбе и верностью до конца: «Хайль Гитлер!» [1]

То, что для трезвого и умного Штрассера было сознательно принятым решением, для эмоционального человека вроде Рудольфа Гесса было глубоким внутренним побуждением. Гесс был предан Гитлеру до глубины души, он его буквально обожал и считал даже не гением – это было бы слишком мелко – а пророком и грядущим спасителем Германии.

То есть говоря о пророке, он именно это и имел в виду:

«Великий народный лидер подобен великому основателю религии. Его задача не в том, чтобы взвешивать «за» и «против», и не в том, чтобы слушать других и давать свободу их мнениям. Нет, у него одна задача – внушать массам глубокую, неистовую веру».

Геббельс, говоря о Гитлере, и вовсе использовал почти мистические термины – он считал, что в нем воплотились мечты народа, несущие веру и надежду. В общем, понятно, что при таких условиях «идея партии» и «личность ее вождя» слились воедино.

Когда в 1927 году Гитлер принял решение снять с поста гауляйтера Тюрингии за «несогласие с фюрером», а потом и вовсе выгнать его из партии, Грегор Штрассер настоял на том, что это решение должно быть письменно поддержано всем руководством НСДАП.

И тем не менее Гитлер во всех практических вопросах ведения дел НСДАП сам действовал очень мало. Скажем, финансами партии заведовал казначей партии Франц Шварц, и ему в принципе предоставлялась свобода вести дела так, как он находил нужным. Даже пропаганда оставалась в руках Грегора Штрассера и Йозефа Геббельса, Гитлер ограничивался тем, что давал им общие директивы. Что интересно – он избегал вмешиваться в споры в его окружении и позволял соратникам большую свободу действий – лишь бы были верны.

Существенным было только одно – завоевание власти.

II

Вплоть до успеха НСДАП на выборах 1930 года серьезная пресса Гитлера либо не замечала, либо писала о нем пренебрежительно. Тем не менее стоит привести цитату из «Франкфуртер Цайтунг», крупной газеты либерального направления:

«У Гитлера нет размышлений. Но есть маниакальная идея, атавистический порыв, который устраняет сложную реальность и заменяет ее яростью. Естественно, Гитлер – опасный дурак. Но если спросить себя, каким образом сын австрийского таможенника попал на то место, где он находится, то надо признать, что вернулся дух времен варварских вторжений германцев в Римскую империю».

Дальше газета добавляет, что в нем [Гитлере] «есть демон». Сказано это пренебрежительно, но журналист «Франкфуртер Цайтунг», наверное, сам не подозревал, насколько он прав. Национал-социализм благодаря Гитлеру проникал в такие слои общества, где вроде бы у него особых шансов на успех не имелось. В ноябре 1928-го Гитлер был восторженно встречен студентами Мюнхенского университета – на митинг собралось около двух с половиной тысяч человек.

Перед его выступлением приветственное слово произнес только что назначенный Бальдур фон Ширах, рейхсфюрер Национал-социалистического германского союза студентов. Ему исполнился только 21 год, он был родом из Веймара, который был, можно сказать, столицей классической культуры Германии.

В 1924 году после окончания гимназии Ширах отправился в Мюнхен изучать историю искусств и германистику, но уже в 1925-м нашел другой предмет, который захватил его целиком. Это был национал-социализм, и человек, олицетворявший движение, – Адольд Гитлер. Бальдур фон Ширах вступил в НСДАП, а потом и в СА. Он написал поэму, посвященную своему кумиру, – и получил от него в дар подписанную фотографию.