Да и сюжет был довольно острый. Почтенный преподаватель гимназии узнает, что его ученики тайком посещают ночной портовый кабачок, «Голубой ангел», а там выступает певица Лола-Лола – воплощение греха, соблазна и порока. Он решает положить конец этому безобразию, сам идет туда, на «место преступления» – и тут-то его как гром поражает преступная страсть.

Сценарий следовал канве сюжета, и получился действительно «богемистым» – этого никто не мог отрицать. Проект, вообще говоря, шел к бесславному концу.

Но тут вмешался случай – Генрих Манн потребовал, чтобы в главной роли сняли его подружку, с чем не согласился режиссер, подыскавший на роль другую актрису. Когда ему сказали, что у нее «невыразительное лицо», он ответил, что ее лицо его мало интересует, потому что у нее на редкость выразительная попа.

Генрих Манн полагал, что он лучше знает, какая именно попа будет более выразительной, насмерть разругался с режиссером, отказался от дальнейшего участия в работе – и этим жестом, как ни странно, спас проект. Когда оказалось, что Генрих Манн не будет больше появляться на студии, продюсер подобрел и фильм был все-таки снят. В прокате он имел грандиозный успех. Все его участники немедленно стали знаменитостями.

Особенно Марлен Дитрих, актриса, сыгравшая роль Лолы-Лолы.

Вся эта полуводевильная история интересна в нескольких отношениях. Во-первых, к 1929 году Томас Манн был настолько знаменит, что продюсеру и в голову не пришло, что «писатель Манн» может быть не единственным писателем Манном. А между тем Генрих Манн одно время был очень успешным автором и с 1926 года являлся академиком Прусской академии искусств, отделения литературы.

Во-вторых, у Томаса Манна была незыблемо прочная репутация в кругах консервативных и национально настроенных. Да, ему многое не нравилось, и об убийстве Ратенау он отзывался с отвращением и говорил, что высказывание «Прекрасно, одним меньше!» не подобает людям, принадлежащим к мюнхенской профессуре [8], но делал он это в частных письмах и с мыслями такого рода на публике не появлялся.

Но раньше в этом не было и нужды. Национал-социализм был чем-то маргинальным, болезненной и гнилой аберрацией того германского духа, который Томас Манн чтил столь высоко и воплощением которого он сам и считался. Герберт Бланк говорил, что открытие национал-социализма состоит в том, что «социализм» можно «понимать не по Марксу» – есть и другие интерпретации.

Оказалось, что и понятие «германский дух» можно толковать по-разному.

Примечания

1. Уолл-стрит (англ. Wall Street) – название небольшой узкой улицы в нижней части Манхэттена в Нью-Йорке. Считается историческим центром финансового квартала города. Главная достопримечательность – Нью-Йоркская фондовая биржа. В переносном смысле так называют как саму биржу, так и весь фондовый рынок США в целом.

2. В США с течением времени безработица достигла 25 % от всей рабочей силы страны.

3. В русскоязычной литературе известен также как «план Янга» – в зависимости от произношения имени его автора, американского финансиста Оуэна Янга (Owen Young).

4. Когда в 1925 году Томас Манн обзавелся своим автомобилем – ему было тогда 50 лет, – то в дневнике отметил: «Как Гёте». Он имел в виду, что у Гёте в 50 лет появился собственный выезд с каретой.

5. 17 октября 1930 года. Лекция была как бы обращением к Германии и называлась «Deutsche Anspache» – «Германский Адрес».

6. На русском языке полностью книга не публиковалась. Есть отрывок из нее в журнале «Вестник Европы» (2008, № 24).

7. UFA, «Universum Film AG», Deutsche Film-Aktiengesellschaft – немецкая киностудия.

8. Томас Манн. Письма. М.: Наука, 1975. С. 46 (в письме Артуру Гюбшеру).

Ущербный гений

I

Одним из главных принципов внутренней организации НСДАП стал культ вождя. Еще в середине 20-х в среде национал-социалистов шли споры о том, что важнее для движения: идеология партии, вечная и незыблемая, или лидер, такой же смертный человек, как и прочие? К 1928 году споры завершились. Был принят постулат, согласно которому всего важнее были две вещи: единство партии и способность принимать быстрые решения. И то, и другое предполагало необходимость в вожде, отказ от бесконечных дебатов и принятие прагматического принципа: вождь и идеология – одно и то же и «слово вождя» прекращает дискуссии.

Никто в НСДАП не придерживался этого принципа более твердо, чем Грегор Штрассер.

И это при том, что сам к Гитлеру относился довольно критически. Он полагал, что фюрер НСДАП неспособен к серьезной организационной работе, что у него привычки художника-дилетанта.