Читаем Гении и прохиндеи полностью

Какая беспростветность!.. Но, Виктор Стефанович, ради праздника мы не будем касаться этого вопроса, налегая на блины. Уж мы с женой постараемся всех вас умаслись. Глядишь, после такого угощения Александр Исаевич и мне отвалит свою премию. А что? Мало кто поработал на него столько, как я. И ведь он когда еще писал о моих "незаурядных способностях". И никто меня не осудит, если на эти доллары я большим тиражом издам книгу "Солженицын как предтеча Чубайса".

Словом, Виктор Стефанович, есть о чем поговорить. Проиходите. Ждем." Так я закончил письмо. Далее следовали подпись, адрес и все мои телефоны.

Он есмь патриот

Конечно, мы не ожидали, что гости позвонят и заявятся в первый же день или на второй, даже третий после телеграммы, но жена все-таки ежедневно пекла блины высшего класса. А мне пришло на ум, чтобы скоротать время и вспомнить кое-что к предстоящей встречи, еще разок прочитать июньскую статью патриота Бондаренко.

Она была написана по известному принципу " за вкус не ручаюсь, но горячо будет". Как и при первом чтении статья опять удивила прежде всего столь дурным языком, что дело доходит до употребления просто не тех слов, которые требуются по смыслу? Например: "Сталин использовал православную семантику"... "семантика путинских идеологов явно державная"... Причем здесь семантика? Что за неодолимая тяга к ученым словесам! Очевидно, имеются в виду просто слова, лексика. Или: Сталин реабилитировал церковь". Опять ученая иностранщина! Но ни в какой "реабилитации" церковь, действовавшая и тогда на вполне законном основании, не нуждалась. Для того, что в 1943 году Сталин предпринял в отношении церкви , больше всего подходят такие русские слова, как "помощь", "поддержка", "содействие". А вот еще : "Валентин Распутин - лидер патриотической русской литературы"... " Валентин Распутин -несомненный лидер русской национальной литературы"... Представьте себе, чтобы кто-то сказал: "Пушкин - лидер русской поэзии XIX века...Толстой -несомненный лидер национальной литературы"...Вы стали бы дальше слушать такого оратора? А нам приходится : "Никита Михалков неоспоримый лидер русского национального кино" и т.п. Или: "На чем Бушин основывает своё прекраснодушие? Не на гонорарах же из (!) "Завтра". И "прекраснодушие" здесь столь же неуместно. По смыслу текста надо бы сказать " вера в лучшее", или "бодрость духа", или, уж если невозможно оторваться от суперпатриотической иностранной лексики, -"оптимизм". А вот еще : "царская монархия". Чем она лучше "республиканской республики"? К тому же автор уверял читателей, будто я в своей статье "веселюсь", хотя на самом деле и тут следовало бы говорить об упомянутых уже вере и бодрости. И так автор доходит до Путина, который "стоит за (?) капитанским мостиком". Видимо, имел в виду "за штурвалом"...

В.Бондаренко - большой патриот. Казалось бы, язык, "первоэлемент литературы", должен всегда быть для него главным предметом профессиональных забот, и он, как никто другой, должен бы радоваться, особенно в нынешнее время антикультурной агрессии, что еще не до конца вымерли динозавры родной литературы, думающие о языке. Например, я неоднократно писал о языковых выкрутасах и глухоте Солженицына, много конкретных фактов этого привел и в статье "Билет на лайнер". Там же отметил и языковые промахи В.Распутина. Так, в возвышенной части своей речи тот, желая блеснуть старинным речением, вдруг изрек: : "Человек в Родине - словно в огромной семейной раме, где предки взыскуют (!) за жизнь и поступки потомков..."Писатель, видимо, полагает, будто употребил более сильную, что ли, форму глагола "взыскивать". А на самом деле и на этот раз он использовал неизвестное ему старинное речение, встречающееся, например, в Послании апостола Павла к евреям: "Не имамы бо зде пребывающего града, но грядущего взыскуем", т.е. "ибо не имеем здесь находящегося града, но будущего ищем"(13,14). Никто не виноват, что писатель-патриот не учил в свое время церковно-славянский язык, но хотя бы в торжественных случаях не надо, пуская пыль в глаза, делать вид, что ты знаешь его. При всем этом странно всё же, что человек, ныне так часто употребляющий слова религиозно-церковной лексики, никогда не слышал, допустим, о "взыскующих града", т.е. о ждущих "царствия небесного" или всеобъемлющей справедливости. Вересаев, например, писал о Толстом: "Он был страстным, безоглядным искателем, человеком, "взыскующим града".

"Станица смеется мне в глаза сыном"