Читаем Гении и прохиндеи полностью

Странно, что такой крупный, плодовитый, хорошо упитанный писатель не понимает и того, что однообразная назойливая брань обедняет и без этого бедноватый, бесцветный язык, что брань это не оружие, вернее, это слабое оружие слабых. Сталин говорил не громко и не спеша, почти не употреблял резких слов, но его слышали вся страна, весь мир. Почему бы и в этом нашему беллетристу не последовать примеру великого учителя?

Нет! "Лизать зад...сексуальные услуги...смачно облизать зад...изнасилованная Русь...комсомольский онанист...поцелуйте нас в задницу..."Мне хотелось найти какой-то емкий образ для выражения и объяснения такого патологического пристрастия автора, но я долго не мог его найти. Мне по мог сам Мухин. В одной из последних статей, развивая свою любимую тему, он пишет: "Двойник Ельцина сидит за столом и обе руки держит под столом на члене". Прочитав это, я воскликнул: "Эврика! Вот оно! Это же о себе!" Да ,о себе, но с маленькой поправочкой: Мухин держит под столом на члене только одну руку, левую, а правая у него на столе, ею он пишет. При этомдиктует правой руке не голова, а левая рука, блаженно лежащая на члене.

Этим всё и объясняется...

Таракан супротив собаки

В писаниях Мухина многое объясняется тем, что он часто смотрит на вещи прямолинейно, однозначно, в лоб, не понимает игры, иносказания, шутки. Поэтому спорить с ним скучно как с чеховским героем, который знал о лошадях только то, что они "кушают овес", а о Волге - что она "впадает в Каспинское море", что "зимой день короче, а летом - длиннее". Вот хотя бы несколько примеров.'""

В моем письме говорилось: "Те гадости, которые я высказал о вас в разговоре с одной читательницей, не должны удивлять." Слово "гадости" можно здесь попинать по-разному, скажем, так это с вашей точки зрения сказанное мной - гадость. Или вполне допустимо, что тут я лишь последовал примеру великого учителя, который однажды воскликнул о себе: "Ай да сукин сын!" Между прочим, так однажды и написала мне читательница В.Калинина из Березников по поводу моей статьи о Е.Евтушенко "Гром не из тучи" в "Советской России": "Ай да Бушин! Ай да сукин сын! " Разумеется, я только

посмеялсяся. Но Мухин понял бы это буквально, "один к одному" как понял он и "гадости". Неоднократно цитируя их, он торжествует: ага, сам признался!

"Я, говорит, просил высказывать критику, а не гадости, но вы, видимо, одно от другого не отличаете, так что сойдут и гадости."

И опять: "Длинное письмо Бушина. в котором он показал всю/?/ мою гнусность." Вот и я радостно воскликну: "Ага, гнусность! Сам признался! "Но тут интересно еще и то, что мою статью он назвал длинной. Да ведь у меня были в "Дуэли" публикации и подлиннее, даже в нескольких номерах, никогда я не слышал от генералиссимуса ни одного упрека. А тут задел его, и уже сразу - длинная. В этом весь наш критиколюбец Мухин. Но не длиннее она, допустим, его статьи "По следам Тухачевского" или шедевр о гениальности Гитлера, а его бредовый "Ученик" раза в два-три пространнее моего письмишка.Но ведь у него марафонские статьи чуть не в каждое номере. И, кстати сказать, мои читатели не жалуются на то, что письмо затянуто. Так, москвич Н.К.Дружинин пишет: "Только-только прочитал ваш "Синьор Помидор".Изумительно!.. "Ему вторит москвич Б.А.Ремизов: "Огромное спасибо. Прочитал взахлеб..." Не расходится с ними и ленинградец В.Миронов, пославший письмо и в редакцию: "Нижайший вам поклон, что вы со всей мощью вашего таланта врезали самому злобному и отпетому антикоммунисту, этой ельцинской /непечатно -В.Е./ по Фамилии Мухин". И никаких жалоб. Я уж не говорю о телефонных звонках... Впрочем, вполне допускаю, что кому то письмо, показалось длинноватым, но есть основание полагать, что виноват в этом сам главред. Он же врезал в мой текст свое предисловие строк на 150, хвалебное письмо о себе читателя строк на 30,ну и "рекламных пауз" строк 300.^. Не всякий может одолеть такой принудительный довесок.