Читаем Гении и прохиндеи полностью

Гуров, конечно, не мог бы влюбиться в неё и даже вряд ли начал бы с ней разговор..." Какая недалёкость! Какое чистоплюйство, отнюдь не только языковое! Да разве влюбляются лишь в тех, кто безукоризненно говорит? Ведь не академик же Яковлев, а Пушкин сказал:

Как уст румяных без улыбки,

Без грамматической ошибки

Я русской речи не люблю...

В иных случаях "ошибочная" речь составляет едва ли не главное в очаровании женщины. Думаю, что Гуров понимал это, как и то, что злоупотреблять тут, как у Сарнока, не следует.

Но Чуковский шел еще дальше, и автор сочувственно цитирует это: "представьте себе, что ваша жена, беседуя с вами о домашних делах, заговорит вот таким языком:

"Я ускоренными темпами обеспечила восстановление надлежащего порядка на жилой площади, а также в предназначенном для приготовлении пищи подсобном помещении..."

После этого вы, конечно, отправитесь в загс и там из глубочайшего сочувствия к вашему горю немедленно расторгнут ваш брак." Вот как! Речь уже не о возможности любви, а о непременном расторжении брака...Но во-первых, браки у нас расторгают не в ЗАГСах, а в суде. А во-вторых, конечно, нелепо, если о домашних делах люди говорят таким языком. Однако же, в-третьих, все слова и выражения этой пародии вполне уместны в соответствующих текстах. Например, в докладе Юрия Лужкова:

"Ускоренными темпами мы придаём Москве американизированный вид" и т.д.

Сарнов и Пушкин

Возмущает критика слово "мастер", когда так называют писателя или другого художника. В известном телефонном разговоре Сталин спросил Пастернака о Мандельштаме: "Он мастер?" Сарнов и его друг Шульман негодуют: "Почему "мастер"? Откуда такая терминология?" Право, я отказываюсь понимать этих художников. Да почему они с Шульманов до сих пор не объявили, что знаменитая статья Максима Горького "С кем вы, мастера искусств?" озаглавлена нелепо и безграмотно! Они с Шульманом знают, как видно, только накое значение этого слова: мастер сапожный, потрной, доменный, мастер огурцы солить... А оно давным давно употребляется гораздо шире. Кто ж виноват, что Шульман и Сарнов тугоухи и подслеповаты.

Несколько раз Сарнов потешается над строками кагда-то очень популярной прекрасной песни:

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца - пламенный мотор...

Мотор вместо сердца? Фи, как можно! Это ужасней, чем "мастер"! Какая нелепая индустриалыцина!.. Между прочим, давным-давно в "Комсомольской правде" вот так же потешались над этими строками Ф.Бурлацкий и Л.Карпинский. Так что, и тут, как обычно, Сарнов лишь подъелдыкивает собратьям. И опять, словно участкового, чтобы унять скандалиста, приходится вызывать на помощь Пушкина:

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул...

Ведь здесь еще более ужасная трансплантация: мотор-то работает, даёт энергию, а уголь попылает и станет золой. Но вот уже почти два века люди твердят: "Гениально!"

Сарнов и опять Сталин

Но самое премечательное здесь такое рассуждение: "Называя советских писателей инженерами человеческих душ, Сталин вовсе не хотел унизить их. Наоборот: хотел польстить, подчеркнуть важность их дела. И уж совсем не входило в его планы обнаружить свои плоские, примитивные, школярские представления о природе художественного творчества." Внимание! Вот главное: "Следуя точному (!) смыслу этой языковой формулы мы получаем примитивную схему, согласно которой таинственная, загадочная, непредсказуемая человеческая душа - всего лишь механизм, который можно регулировать, чинить, а так же совершенствовать, добиваясь

более продуктивной и целенаправленной его деятельности," Не мы получаем примитивную схему, а ты получил её, критик, ибо, как в случае с "мастером", с "мотором", ты, буквоед, и тут дотошно следуешь "точному смыслу" там, где это делать недопустимо: перед тобой литературный троп, метафора, иносказание, образ - "экономнейший способ организации мысли"(Горький). Прибегнув к этой "формуле", Сталин хотел сказать, что писатель прежде всего должен быть знатоком человеческой души и, конечно, способствовать её совершенствованию. Так что не он, а ты обнаружил здесь своё плоское, примитивное, школярское, неграмотное представление об образе, т.е. о самой сути художественного творчества.

Между прочим, Сталин не только понимал в литературе больше, чем Сарнов, но и слышал текст острее. В одном из вариантов текста нового гимна были слова:

Фашистские полчища мы побеждали.

Мы били, и бьем их, и будем их бить Сталин сразу заметил, что "и бьём их" при произношении сливаются в "ибём их", и хотя в 1944 году, когда родился новый гимн, так оно и было на фронте, он однако потребовал убрать сей образец "новояза". А критик начертал, например: "Вот еще одна история в том же духе". И не слышит здесь вопиющую "жидуху", т.е., по его разумению, "лицо еврейской национальности". Так что, кому-кому, а уж Сарнову-то следовало бы принять во внимание совет Бабеля учиться работать над словом у товарища Сталина.