Читаем Гении и прохиндеи полностью

0 перлюстрации на Западе в этих рассуждениях конечно, ни звука Но ведь на поверку, разумеется, и здесь все обстоит иначе. Еще за много лет до описываемого в романе времени перлюстрация процветала в Западной Европе самым пышным образом. Во многих странах были созданы специальные службы для тайного чтения писем граждан -secret de post. И одной из первых если не самой первой, шла здесь все та же благословенная и добропорядочная Англия. Русский посол в Лондоне князь Кантемир писал в 1733 году "Обыкновенно всех чужестранных министров письма распечатывают и имеют искусных людей разбирать цыфири (шифры) на всяком языке". Кантемир по этой причине посылал письма из Лондона в Россию нарочным через Голландию, а когда был послом во Франции - через Брюссель. Достоверно известно, что в Западной Европе перлюстировались даже письма русских царей в частности в Австрии читались письма Екатерины Второй к де Линю в Германии - к Циммерману, во Франции и Швейцарии - к Вольтеру.

С Течением времени дело этот вовсе не захирело а, наоборот развивалось все основательней и шире 7 июня 1849 года, может быть, именно в тот день, когда наш друг Амилахвари обличал Россию за перлюстрацию, - Маркс писал Энгельсу из Парижа в Кайзерслаутерн (Пфальц): "Прежде всего ты должен мне ответить, пришло ли это письмо неповрежденным Я полагаю, что письма опять любовно вскрываются" И сколько подобных замечаний в их переписке на всем ее протяжении за десятки лет! В лучшем случае только по невежеству можно этот порок приписывать одной России Но нет, это не невежество, а целенаправленная работа по созданию образа русского монстра

Такую работу мы видим даже и там, где речь идет о гонке вооружений. Обличительные сентенции вначале адресуются как бы ко всему "роду человеческому", всему "племени людей", но вот один-два словесных поворота, и "человечество" уже забыто, оно ни при чем, объект обличения опять лишь один - все та же Россия, все те же русские После напоминания о великих научно-технических достижениях века, о том, что "мысль человечества устремляется в небеса", герой-повествователь уже от лица русских произносит следующий монолог "Мы не ленимся ковать стальное смертоносное оружие и мы с восторгом изучаем искусство владения им, и поощряем себя в этом, с восхитительной наглостью утверждая, что это якобы в целях самозащиты. Когда же нам удается использовать его, мы используем его с легкостью и торжествуем, видя себя еще на шаг продвинувшимися к заветной цели Но этого нам кажется мало, и рядом со стальным оружием мы носим при себе набор прекрасных и испытанных средств: ложь, клевету, угодничество, которые пострашнее кинжала. И так всегда"

Здесь уместно напомнить, что Россия времен Николая Первого была по сравнению с Западом отсталой и в общетехническом, и в военно-техническом отношении страной; это со всей трагической очевидностью и обнаружилось в кровавых событиях Крымской войны Поэтому обвинять ее в том, что она кует "смертоносное оружие", совершенствует его и изучает "искусство владения им", иначе говоря, если не возглавляет мировую гонку вооружений, то .уж во всяком случае участвует в ней одной из первых, - по меньшей мере великая натяжка.

Кстати, говоря, Крымская война занимает важное место в последних главах книги Но и здесь, как во многих других вопросах, Б Окуджава обнаруживает поразительное верхоглядство, обходясь с фактами истории так, словно это его личное достояние вроде "Жигулей" Прежде всего, он просто не знает, когда, где и что происходило во время этой войны Например, главный герой романа 18 февраля 1854 года делает в дневнике такую запись: "Говорят, что в Бессарабии дела совсем плохи" Крымская война началась не "в Бессарабии", т е не на земле между Днестром и Прутом, а за Прутом, на территории Дунайских княжеств. Ничего "плохого", тем более "совсем плохого" для нас там долго не было Совсем наоборот. В июне 1853 года наши войска по приказу царя вступили в Дунайские княжества Турция ультимативно потребовала их вывода Но мы продолжали там оставаться. 4 октября султан объявил России войну Однако никаких активных военных действий противника на этом театре не последовало. Прошло почти полгода, ми 1ул и февраль 1854-го, отмеченный в дневнике Мятлева,но на этом фронте продолжало царить затишье. На других же участках войны дело шло к явной выгоде для нас. 18 ноября

1853 года наша эскадра под командованием адмирала Нахимова разгромила основные силы турецкого флота в его собственной базе у Синопа, уничтожив за четыре с половиной часа все корабли противника, участвовавшие в сражении, кроме одного, спасшегося бегством, и взяв в плен самого командующего Осман-пашу В это же время, точнее, на другой день наш отряд под командованием генерала Бебутова в бою у Башкадыркляра (Армения) разбил превосходящие силы турок, пытавшихся вторгнуться в Закавказье. Известны эти непустячные факты романисту и его герою? Есть все основания дума-1 ь, что неизвестны, иначе в дневнике не могла бы появиться столь мрачная запись от 18 февраля 1854 года.