Читаем Гении и прохиндеи полностью

Приимков тоже был уличен в двурушничестве и понес наказание. Предавшись на досуге размышлениям, он пришел к такому выводу. "Шпионаж в России - явлений крайне своеобразное. Европейский шпион - это, если хотите, чиновник известного ведомства. Вот и все. У нас же, кроме шпионов подобного типа, главную массу составляют шпионы по любительству, шпионы-бессребреники, совмещающие основную благородную службу с доносительством и слежкой Шпионство у нас - не служба, а форма существования, внушенная в детстве, и не людьми, а воздухом империи Конечно, ежели им за это ко всему же дают деньги, они не отказываются, хотя в большинстве своем, закладывая чужие души, делают это безвозмездно, из патриотизма ..."

В другом месте и сам главный герой включится в разработку данной темы, заявив, что в России "каждый третий - переодетый полицейский" И это будет дополнено авторским утверждением о том, что и за границей русских "лазутчиков и тайных агентов видимо-невидимо" Вот до чего доходит усердие и на западе-то засилье не своих, а русских шпионов!

Итак, наша родина рисуется в романе страной массового добровольного доносительства, страсть к шпионству подается как неотъемлемая особенность русской жизни, как национальная черта На Западе же шпионство строго регламентировано и благопристойно, там шпион всего лишь корректный чиновник, знающий правила хорошего тона Никто, конечно, не станет утверждать, что в николаевской России не было шпионажа Но, во-первых, тут до "формы существования" с детских лет, до основополагающей черты далековато Во-вторых, шпионы, осведомители, как свидетельствуют факты, имелись и во всех других царствах-государствах

14 июля 1850 года, то есть именно в ту пору, когда герои Окуджавы возмущались шпионажем и осведомительством в России, радуясь, как замечательно чисто обстоит дело на сей счет в Европе, два немецких политических эмигранта писали в Лондоне, на Дин-стрит, 64: "Мы никогда бы не подумали, что в Англии вообще существует столько полицейских шпионов Мало того, что у дверей домов, в которых мы проживаем, постоянно сторожат какие-то личности более чем сомнительного вида, прехладнокровно записывающие приход и уход всякого нашего посетителя, - мы не можем сделать ни шагу, чтобы они всюду не следовали за нами по пятам Садимся ли мы в омнибус или входим в кафе, нас уже непременно сопровождает, по крайней мере, один из этих неизвестных друзей Мы не знаем, состоят ли господа, занимающиеся этим приятным делом, "на службе ее величества" Тут же авторы иронизировали по поводу сердечного согласия, которое установилось в отношении их "между прусскими шпионами и английскими осведомителями".

Из всего того, что они написали - а это была статья "Прусские шпионы в Лондоне" - в сущности, следовало, что "та система шпионажа, от которой не свободна ни одна из континентальных стран", существует и в Англии, всегда кичащейся своими демократическими установлениями И нетрудно заметить, что одна из особенностей этой всеохватывающей системы как раз и состоит в сочетании профессионального шпионажа с "внеслужебным" осведомительством. Вот тебе и "другой мир"! Вот тебе и "иной берег"!

Читатель, очевидно, уже догадался, что мы цитировали Маркса и Энгельса, эмигрировавших в 1849 году в Англию. Автору "Капитала" и "Автору диалектики природы" у нас несколько больше оснований доверять, чем автору "Путешествия дилетантов не отличающему вишни от клюквы. А между тем, именно такого рода садоводы постоянно стремятся внушить нам, что все мыслимые безобразия и мерзости были и есть только в России, только у русского народа, и нигде в остальном мире просто немыслимы. Так внушается русским чувство их извечной и неизбывной вины перед человечеством, их неполноценности, порочной исключительности. Мы, дескать, можем лишь мечтать, о приобщении к цивилизации, лишь просить о вхождении в "мировое сообщество".

К разработке темы "Россия-Запад" романист снова привлекает героя-повествователя, грузина Амнлахвари. Тот взялся за проблему перлюстраций и изобразил дело опять же так, будто она - чисто русское изобретение, будто именно Россия - ее родина и зачинательница. Он утверждает, что именно у нас это дело поставили "на широкую ногу" и "придали ему "научный": "родились Черные кабинеты, в которых тайные служители читали мысли наших отцов... Перлюстраторов было мало, но они успевали читать горы писем, аккуратно и добропорядочно заклеивая конверты и не оставляя на них следов своих изысканных щупалец".