Читаем Генерал в Белом доме полностью

Президент был приятно удивлен исключительно теплым приемом, который был ему оказан в ФРГ. Он вспоминал, что огромная толпа встречающих перекрыла все подступы к посольству США в Бонне, куда он направлялся. И работникам службы безопасности пришлось основательно поработать, чтобы помочь американскому гостю попасть в посольство.

Обсудив с канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром важнейшие международные проблемы, Эйзенхауэр отправился в Лондон, где в ходе бесед с английским премьер-министром Гарольдом Макмилланом большое внимание было уделено предстоящему визиту Н. С. Хрущева в США. «Я сказал Макмиллану, – вспоминал Эйзенхауэр, – о своей уверенности в том, что Хрущев попытается произвести хорошее впечатление в Соединенных Штатах… Это предположение было подкреплено тем, что он решил взять с собой в эту поездку свою семью»[802]. Президент и Гарольд Макмиллан оговорили круг вопросов, которые надлежало обсудить во время встречи высших руководящих деятелей США и СССР. Было решено, что главное внимание ее участники уделят испытаниям ядерного и термоядерного оружия, проблемам разоружения и расширению контактов между США и СССР.

Отнюдь не все в США были довольны предстоящим визитом советского лидера. Эйзенхауэр отмечал в мемуарах, что решительными противниками советско-американской встречи были те, кто считал, что нет необходимости поддерживать с Советским Союзом какие-либо контакты. Среди тех, кто не поддерживал эту встречу, был «выдающийся лидер» кардинал Спеллман. Президент позвонил своему «большому другу», объяснил ему цели визита Н. С. Хрущева и убедил в целесообразности такой встречи. Кардинал «обещал молиться за успешное завершение» его начинания. Предстоящий визит Н. С. Хрущева в США «вызвал в стране определенную оппозицию, особенно среди консервативных католиков». 14 августа 1959 г. секретарь президента Энн Уитман писала Эйзенхауэру, «что Нельсон Рокфеллер настроен резко критически к визиту Хрущева»[803].

16 сентября госсекретарь США и советский министр иностранных дел согласовали повестку предстоящих переговоров. Помимо проблем, которые были оговорены Эйзенхауэром и Макмилланом, предстояло обсудить вопросы о Лаосе, Иране, об обмене информацией, об атомных реакторах.

На время поездки Н. С. Хрущева по США президент назначил своим личным представителем при советском госте Генри Лоджа, руководителя американской миссии при ООН.

Хлопот было немало. Надо было решать проблемы обеспечения безопасности высокого советского гостя, определять его маршрут во время поездки по стране. Предложения по маршруту были самые различные. Президент, например, считал, что Хрущеву надо посетить Абилин в Канзасе и побывать на маслобойне, где он работал по 14 часов в день до поступления в Вест-Пойнт. «Одна из моих задач заключалась, конечно, в том, чтобы дать Хрущеву понять, что хотя я, в его глазах, и «капиталист», но я знал, что такое тяжелый труд»[804].

Возникало немало и чисто протокольных проблем. Хозяева, например, были поставлены – в тупик, когда советский гость категорически отказался надевать смокинг, направляясь на обед в Белый дом, устроенный в его честь. «В глазах коммунистов смокинг был символом капитализма»[805]. Эйзенхауэр заявил, что советский гость может надевать все, что он считает нужным, а американцы будут одеты по протоколу.

Более серьезная проблема возникла с определением официального статуса советского гостя. Сын Эйзенхауэра вспоминал, что между советским посольством в Вашингтоне и государственным департаментом шли деликатные переговоры по этому вопросу. Н. С. Хрущев не был главой государства, а следовательно, не мог претендовать на почести, которые оказываются главам государств. Советская сторона, писал Джон Эйзенхауэр, в конце концов пришла к единственно возможному логическому компромиссу: Хрущев посетит «США в качестве главы государства»[806].

Вопрос о том, какие почести оказывать Хрущеву, как главе государства или главе правительства, в Белом доме считали достаточно важным и с учетом личных качеств советского гостя. В конфиденциальном документе «Хрущев: человек и его взгляды», подготовленном для руководителей США, говорилось: «Гордясь своим пролетарским происхождением, он, тем не менее, полон решимости получить полное признание и все почести, оказываемые руководителю великой державы. Решительно борясь против прославления культа личности Сталина, он позволяет во все большей степени льстить себе»[807].

Поспорили и о том, где и как будет встречать и приветствовать Н. С. Хрущева советский посол в Вашингтоне. Позиция Эйзенхауэра в этом вопросе была непреклонна – советского гостя будут встречать так, как это принято в США.

На первой встрече, состоявшейся в тот же день, по предложению Эйзенхауэра был определен круг вопросов, подлежащих обсуждению, и решено провести переговоры в Кэмп-Дэвиде. Советский гость с удовлетворением принял это предложение, особенно после того, как президент информировал его, что там более прохладно, чем в Вашингтоне.