Читаем Генерал Деникин полностью

Кредо предельно воплощалось в принципе — не выдавать. Однажды товарищ Деникина избил доносчика, и его перевели в «третьеразрядники», какие могли рассчитывать на выпуске лишь на унтер-офицерские отличия. Гогда не только юнкера, а и некоторые училищные начальники встали за неудачника горой. Побитого же прижимали как могли.

Первокурсником Деникин по этому неписаному кодексу чести попал в крупную неприятность. Он относился к юнкерам не училищного курса без предвзятости, имел среди них приятелей. И вдруг те от него отвернулись, а их офицеры стали преследовать Антона при любом удобном случае, вплоть до доклада дежурному офицеру.

Дело в том, что «училищных» юнкеров, каким был Деникин, для классных занятий распределили по трем отделениям с особым составом преподавателей. По размещению же, довольствию, обмундированию и строевому обучению слили с юнкерами «юнкерского курса». Их офицеры и командовали первой ротой, куда входил Деникин, внезапно избранный мишенью.

Ни Антон, ни его «училищные» однокашники не могли понять причину отчаянной немилости. Наконец бывший приятель Деникина из противоположного юнкерского стана объяснил ему, что карают за оскорбление, которое тот им нанес. Якобы на вечерней самоподготовке, когда в отделение Деникина заглянул один из юнкеров «юнкерского курса», Антон сказал:

— Терпеть не могу, когда к нам заходят эти шморгонцы.

Это была ошибка, тот «шморгонец» обознался! Такая фраза действительно прозвучала, но не от Деникина, а от Силина второй роты. Прекрасно понимал законы «кодекса» весьма порядочный в этом отношении Силин, какой немедленно пошел в первую роту к фельдфебелю и заявил, что сакраментальные слова произнес он. Вендетту Деникину отменили, но сделанного возмущенными офицерами было не воротить: Антон до конца первого курса остался во «второразрядниках» по поведению. Несмотря на другие хорошие баллы, его перворазрядно не произвели в училищные унтер-офицеры.

Жили юнкера почти на солдатском положении. 25 копеек суточного пайка были лишь на десять выше солдатского, а белье и обмундирование одинаковые. Большинство кое-что получало из дому, Деникину пять рублей ежемесячно присылала мать, но и эти ели скромно. А из совсем бедных семей могли налично рассчитывать лишь на казенное жалованье: ежемесячно рядовому двадцать две с половиной копейки, ефрейтору — тридцать три с половиной. Им не на что было купить табаку, зубной щетки, почтовых марок. Но все это переносили безупречно.

Юнкера стоически готовились к своему будущему, в котором тогда младший офицер имел в месяц небольшие пятьдесят рублей содержания. Правда, дважды его им в начале XX века увеличивали, но стандарт офицерской жизни в императорской России всегда был низкого уровня.

Странно было офицерам в революцию, когда большевики на митингах клеймили их «буржуазией». Нет, в основном русский офицерский корпус принадлежал к служилой малоимущей интеллигенции.

На выпускном курсе Деникин был крепко сбитым, среднего роста брюнетом с острым взглядом немного выпуклых темных глаз. Гордой посадкой высоколобой головы он стал во многом обязан немилосердной строевой подготовке училища. Она неузнаваемо изменила и бывших гимназистиков, студентиков, которые когда-то в томительные ночи использовали окна с пушечными амбразурами не по назначению. Особенная стать отличала заправских юнкеров.

Солдатская служба у них была обстоятельна: первый год учениками, второй — учителями молодых юнкеров. Причем, «старики» над молодежью ни в коем случае не куражились, не угнетали. Строевыми успехами гордились, роты соревновались между собой. Поэтому однокашники Деникина однажды горько обиделись на несправедливый разнос, тем более от знаменитого генерала Михаила Ивановича Драгомирова.

Крупный военный теоретик, педагог генерал М. И. Драгомиров (1830—1905 гг.) был героем русско-турецкой войны, раненым при обороне Шипки. Командир суворовской школы, он налегал на моральный фактор в бою, личный пример со стороны офицеров. Много генерал сделал для развития тактики стрелковых цепей. Во время юнкерства Деникина Драгомиров был командующим войсками Киевского военного округа.

Как-то прибыв в Киевское училище, генерал, не зная, что новый набор прошел только взводные учения, приказал провести батальонный смотр. Увидев беспорядок, он прогнал курс Деникина с плаца. Потом недоразумение выяснилось, и в следующий раз командующий горячо поблагодарил юнкеров на маневрах. Им повезло тогда отличиться в первом в русской армии ученье с боевыми патронами и стрельбой артиллерии через головы пехоты.

Драгомиров переживал за него, потому что это было его нововведением. Раньше опасались несчастных случаев и пехота впереди батарей в огромном секторе не развертывалась, а такое совершенно искажало картину действительного боя. На этот раз артиллеристы били боевыми неподалеку от юнкерских цепей. Батарейцы нервничали, снаряды иногда взрывались близко от атакующих. Ряды же юнкеров шли без малейшего замешательства.