Читаем Генерал Деникин полностью

Клоуном выглядел в начальной школе немец — учитель немецкого языка, потрясающе коверкавший русскую речь. Он и ученики плохо друг друга понимали. Но после нескольких уроков его настоятельных объяснений ребята, наконец, осознали учительскую главную идею: величайшим поэтом в мире является Клопшток.

На смену фанатику Клопштока появился учитель-взяточник. Этот на очень доходчивом русском обращался к намеченной ученической жертве:

— Вы не успеваете в предмете. Вам необходимо брать у меня частные уроки.

За месяц дополнительных занятий два-три раза еженедельно по полчаса он запрашивал 25 рублей, гарантировался хороший балл в году и на экзамене. Добрался мздоимец и до Деникина. Тот по многим причинам сдержанно сказал:

— Нам, господин учитель, платить за уроки нечем. А на тройку, надеюсь, я знаю достаточно.

Не слаще было и по русской литературе — это в польском крае, который столь желали русифицировать! Казенщина преподавания и у русских школьников отбивала охоту к чтению, за что и расплатился реалистом Антон, сбросив с корабля его современности Пушкина и Лермонтова.

В ловичском же училище четыре предмета полюбившейся Деникину прикладной математики преподавал полупаралитик. Начальство заботилось, чтобы он дослужил несколько лет до полной пенсии, мало беспокоясь об инвалидности учеников. Математик пользовался синекурой злобно и раздражительно. В классе бывал редко, никогда не объяснял уроков, лишь задавал их и спрашивал, сокрушительно сыпля двойками и единицами. Домашние работы он, очевидно, не проверял. Они возвращались от него без поправок, зато с подписью — жены.

Седьмой класс, в котором состояли влоцлавские «Пифагоры», взбунтовался. Верховодить утвердили единодушно Деникина. Когда математик появился в классе, Антон встал.

' — Сегодня мы отвечать не будем. Никто нам урока не объяснил, мы не понимаем заданного.

У математика началась истерика. Он закричал, что здесь идиоты, не понимающие простых вещей. Потом притих, но все равно не стал заданного объяснять, снова лишь спрашивал. Правда, отметок в этот день не ставил.

Лопалось терпение и у родителей учащихся. Скандал разгорелся в горячке предстоящих выпускных экзаменов. Отец одного из семиклассников, какого математик замучил двойками да еще не допустил к экзаменам, пожаловался о его художествах в Варшавский учебный округ. От производства экзаменов убогого во всех смыслах математика отстранили, но в преподавателях училища оставили...

На решающих сражениях выпуска по математике оказалось, что выходки полупаралитика лишь цветочки. Ягодкой стала беспрецедентная диверсия преподавателя «чистой математики». Этот горел, потому что два года подряд результаты его подопечных по выпускной работе «приложения алгебры к геометрии» оказывались неудовлетворительными. А они шли в округ, где немилосердно судили об успешности преподавания предмета.

«Чистый» математик и решился «сдать» свой проект экзаменационных тем, задач — самим выпускникам. Пошел на учебное святотатство! Все математики окрестных училищ должны были посылать свои проекты попечителю округа секретным порядком. Тот выбирал из них основную и запасную тему экзаменационного проекта, отсылал его в училища в запечатанных конвертах, вскрыть которые надлежало лишь в час экзамена.

Лихой ловичский математик был уверен, что его проект обязательно на экзамен пройдет, и поведал семикласснику, бывшему с ним на короткой ноге:

— Хотя это государственное преступление, но я дам тебе для класса проект моего задания. Под одним только условием: учащийся Яский не должен знать; ему не доверяю, — и вручил реалисту пакет.

Вот уж закипели подпольные страсти в седьмом классе! За заслуженным общежительным старшим Деникиным, уже признанным лидером класса, и тут было авторитетное слово. Решили, что раз «чистый» дал шанс не только любимчикам, то никакое это не преступление, а нормальное средство защиты от истинных тиранов в округе. Ломали голову, как поступить с Яским. Ошибался в нем математик: тот был человек и товарищ что надо.

Поручили Деникину подсунуть Яскому это задание, не объясняя его назначения, чтобы тот его тренировочно решил. Антон хитро то сделал, неведомо во всеоружии оказался и Яский... Да возник другой «благородный» вопрос: имеют ли моральное право ловичане диверсантством попользоваться, когда варшавские выпускники-реалисты могут срезаться? Постановили, что так нечестно. Выслали в Варшаву гонца, тот призвал варшавян к «ганнибаловой» клятве о полной тайне и передал задание.

Как никогда бодро сидел седьмой класс на экзамене по «чистой» математике. Вскрывает комиссия конверт, пишется на доске задание... Что такое? Не та задача, которую диверсант подсунул! И непроходимо трудная...

Деникин быстро прикидывает ее условие в уме, пытается рассчитать... Никак не получается, он снова напрягается — опять выходит чепуха. Антон переглядывается с «Пифагорами». Те тоже в недоумении.

Встает Деникин, берет свой пустой штампованный лист, идет к столу комиссии. Кладет на него чистую бумагу.

~ Задание составлено неверно.