Читаем Гелиополь полностью

Второй фактор напряженности — вилка между правотой и законностью. Здесь по-прежнему все еще действует старое изречение герцога Эрнста Готского: «Хороший монарх не то считает правым, что законно, а то законным, что справедливо». На это опирается в своей политике и Проконсул. Он стремится создать как в армии, так и в системе управления такие модели, по образцу которых можно было бы образовать совершенное государство, построенное на доверии.

По этой причине получаемому вами техническому образованию должно сопутствовать духовное и нравственное формирование. Политика Князя опирается на постулат, что только представление о целостности и сохранности мира должно навечно закрепиться в сознании воина. Это должно найти свое выражение и в том воспитании, которое мы вам даем здесь. Мы, правда, не смеем лишать вас права самостоятельно принимать решение. Мы можем только стремиться к тому, чтобы развить в вас те начала, из которых проистекают принимаемые решения. Так вы должны понимать и задание в этом семинаре, выполнение которого обсуждалось здесь сегодня. Оно — тот же учебный маневр, его цель не столько само решение — по поводу него можно спорить до бесконечности, — сколько скорее закрепление духовной твердости и свободы, необходимых каждому при принятии самостоятельного решения. Князь приобщает вас к своей политике суверенитета.

* * *

В заключение слово взял Патрон:

— Я коснусь сначала коротко самой диспозиции материала, предложенного вам в качестве упражнения. Она выстроена так, что уже изначально предполагает равенство сил, чего в действительности, как правило, не бывает. Пример взят из торгового мира, законы которого не годятся для солдата. В этом мире царит паритет, и если дело доходит до ссоры, то она разрешается в гражданском суде.

В данном случае речь действительно идет, — при этих словах Патрон повернулся к лиценциату, — «об аварийной ситуации при встречном путевом движении», причем такой, которая выходит за рамки нормы. Тогда как солдатское воспитание сориентировано исключительно на такие обстоятельства, где правят и действуют законы нормы. В нашем мире не возникает неясностей, кто кого должен приветствовать первым и кто кому должен уступить. В старые времена звание определяло правила этикета, а с ним и преимущественное право. Нормы этикета диктовались иерархией, по вертикали, сверху вниз. При нашей уравниловке людские массы соотносятся друг с другом по горизонтали, по типу встречных потоков, почти без ценностных градаций, однако и в этом случае в нашем мире не возникает сомнения, у кого преимущество.

Что же касается вас, — обратился он опять к слушателям, — то вы будете действовать по высшему поручению, неся службу во имя общего блага.

Ваш символ — орел, который никому не уступает и которого надо пронести, сломив любое сопротивление. Любое ваше задание будет наполнено таким смыслом. Оно будет четко сформулировано для выполнения. На ваше усмотрение останется само исполнение, но не взвешивание и обсуждение, справедливо ли оно. Я не стану отрицать, что бывают ситуации, когда солдат при выполнении служебного долга доходит до предела, когда все предписания исчерпаны и ему предстоит действовать по собственной воле, на свой страх и риск, как Йорку фон Вартенбургу.[46] Но при воспитании нельзя ориентировать солдата на такую исключительную ситуацию. Гениальная личность скорее вредна для армии. Ее поле деятельности — политика, искусство, науки, именно они отвечают ее свободе духа, ее талантам.

В государстве солдату отводится роль слуги, а не господина. Он выполняет грубую работу, как Геракл, даже если ему приказывает выполнить ее такой слабый и трусливый царь, как Эврисфей. Солдат держит на себе, подобно Атланту, всю тяжесть мира со всем его несовершенством. Там, где дело серьезно осложняется, где пахнет паленым, где разум и право пасуют, призывают его на роль третейского судьи. В этом его величие и слава.

Своей присягой от отказывается от личной свободы, которая украшает любое частное лицо. Государству же, законной власти, надлежит вести дело так, чтобы солдат мог сражаться с чистой совестью. Он призван к тому, чтобы блюсти чистоту силы, которую представляет. Вы можете быть уверены, что Проконсул постарается избавить вас от конфликта между честью и повиновением. Не всегда удается избежать этого. Вы должны внутренне справиться с этим. Авгиевы конюшни не чистят в белых перчатках. Я скорее прикрою того, кто зашел, сражаясь, слишком далеко, чем того, кто пасует перед решительными действиями. Не потворствовать же подлому нападению.

В такие времена, когда закон и беззаконие переплелись, сомнение неодолимо закрадывается в душу. Оно разъедает активность, подменяя ее раздумьями, самокопанием. Внутри нас находит отражение вся смута времени.