Читаем Газета Завтра 858 (17 2010) полностью

     Недавно мне удалось попасть в Ирак. Там действительно самая неблагоприятная ситуация для журналистов, даже для российских, хотя русских по-прежнему там очень любят. Работать невозможно — ничего нельзя снимать, нельзя на улице разговаривать с людьми. Сами журналисты свидетельствуют: иракцы очень любили всех, кто к ним приезжал до вторжения 2003 года. Иракцы видели, что они хотят помогать, а не вредить их стране. С момента оккупации отношение резко изменилось — потому что мировые СМИ показывают иракцев, как стадо животных. Вот животные под огнем. Вот они умирают с голода. Вот они хватают ящики с едой, которые им швыряют американцы. Вот они свергают кумира. Вот они разворовывают музей.

     Люди, с которыми я долгое время вела переговоры, сообщили, что скоро в Ираке будут выборы, и за некоторое время до выборов, при условии, что я уеду за неделю до их начала, они смогут обеспечить определённую безопасность. Как ни странно, визу дали очень быстро, в Иракском посольстве были потрясены тем фактом, что после семи лет отсутствия из России наконец-то едет журналист. Видно было, что они мне сильно сопереживали. В Ирак я ехала на автобусе, по пути мне встретилось множество людей, желающих мне помочь.

      "ЗАВТРА". Это обеспечение безопасности как-то связано с конспирацией?

     Н.К. Скорее всё происходит на уровне дружеских связей, это единственное, что работает там. Поймите, в Ливане общество консолидировано. Любой человек на улице, узнав, что ты журналист, да ещё из России, будет тебе помогать. Русским, англичанам, французам, грекам там ничего не угрожает, если ты не шпион и не диверсант.

     В Ираке же очень многие люди откровенно говорят, что самая главная угроза исходит от оккупационной власти, поэтому для того, чтобы быть защищённым, необходимо давать о себе как можно меньше знать, пока ты едешь. Я выключала мобильный телефон, никому не говорила, кроме очень узкого круга лиц, в какую командировку я направляюсь, когда, куда я еду. Мой маршрут не знал практически никто, кроме моего редактора. Я прежде никогда не ездила в такие засекреченные поездки, и никогда от меня не требовалось такого уровня конспирации. Это особая ситуация.

     Американская оккупация не идёт в сравнение ни с какой другой. Даже на палестинских территориях можно наблюдать гораздо большую расхлябанность со стороны оккупационных властей. Грубо говоря, там можно прикрикнуть на израильского офицера, и он испугается тебя. На американца ты не можешь прикрикнуть, ты его не видишь, он за бронёй.

      "ЗАВТРА". Какие из ваших поездок были наиболее значимы для вас?

     Н.К. Первой исламской страной, которую я посетила вне России, стала Турция. То было очень неблагоприятное время, когда в Турции побывало множество выходцев женского пола из постсоветского пространства, оставив там после себя недобрую славу. Вышло весьма опасное предприятие, так как я объехала всю Турцию одна, практически обошла пешком всю страну, за исключением туристических зон. Могу сказать, что если женщина правильно одета, то есть так, чтобы не вызывать вопросов у мусульман, то у неё нет проблем в исламском мире. То есть, если женщина одета в длинное платье, её руки закрыты, на голове платок, то её воспринимают как нормального человека, с которым можно общаться.

     Я считаю, что у меня были три важные поездки. Первая — это командировка на Ливанскую войну в 2006-м году, поездки по лагерям палестинских беженцев в Ливане и Сирии и поездка в Ирак.

      "ЗАВТРА". Эти поездки — изменили ли они ваше видение мира, поменяли ли что-то в вашем восприятии происходящего?

     Н.К. Они разные, и чувства разные. В Ливане, даже находясь под бомбардировкой, даже видя, как на моих глазах разрушается прекрасная страна, как половина населения в течение нескольких дней становится беженцами, люди лишаются всего своего имущества, обстоятельства вынуждают их переместить внутри страны или вообще бежать за её пределы, меня не покидала надежда. Я знала, что победа будет, — и они победили. Характер этого народа таков, что они не теряют надежду, и вы не теряете надежду вместе с ними. Они показали невероятную степень народного единения всех — суннитов и шиитов, мусульман и христиан, арабов и армян, православных и католиков, они все были вместе и объединены общем чувством сплочённости. Потрясающее ощущение. Даже не будучи ливанцем, вы проникаетесь этим чувством.