Эрл принял душ, надел чистую рубашку, облачился в костюм и в сопровождении двух спутников пошел в клуб. Скучающие местные офицеры и их скучающие жены смотрели на него, как на особу королевской крови, хранящую инкогнито. Кое-где он замечал офицеров морской пехоты-некоторые лица казались ему смутно знакомыми. Отчаянно хотелось подойти к ним и сказать: «Эй, я – Эрл Свэггер военно-морская пехота США. Ничего, если я присоединюсь к вам?» Он знал, что ему ответили бы: «Садись с нами, старина. Расскажи, как ты воевал на Тихом океане, а мы расскажем, как воевали сами». Но, увы, это было невозможно. Он съел хороший бифштекс и салат, но от крепких напитков отказался. Его спутники, выпившие по паре коктейлей, изрядно осоловели и, как последние болваны, начали болтать про «это» (что означало представляемое Свэггером ЦРУ). Обоих одолевало любопытство.

– Как там? – спрашивали они. – Очень высокая степень секретности? Трудно к вам поступить?

Он не знал ответов на эти вопросы. А если бы и знал, не ответил бы. Эти щеголеватые, хорошо образованные малые никогда не попадали в строй, пристраиваясь в тыловой разведке, связи или при штабе. Нет, неправда. Было несколько парней, которые…

Тут подошел моряк с фуражкой в руках и что-то прошептал на ухо лейтенанту Дэну, после чего тот сразу нахмурился.

– Известие от Роджера, – сказал он. – Не суждено вам переночевать на базе. Вас хотят видеть в городе.

– О'кей, – ответил Эрл. – В Гаване?

– Нет, в Сантьяго. До него всего час езды. Мы доставим вас на служебной машине. Говорят, в Сантьяго что-то должно случиться.

– Что бы это могло быть? – задумался Эрл.

– Может быть, война? – предположил лейтенант Дэн.

– Скорее оргия, – возразил офицер помладше. – Эй, мистер Джонс, возьмите меня с собой!

– Джерри, о чем ты говоришь, черт побери?

В ответ Джерри выдохнул только одно сладострастное слово:

– Карнавал.

Глава 37

Спешнев пытался раздобыть нужную информацию, но ничего не получалось. В Сантьяго шел карнавал, и те, кто еще не успел напиться, думали только о выпивке. Вечер, музыка, стук барабанов, кипение крови, поиски приключений, бесконечные возможности…

Он начал с Пласа-де-Армас, зеленой площади в центре Сантьяго, от которой к порту тянулись шумные улицы. Зашел в вестибюль гостиницы «Каса Гранде», потом вышел оттуда и начал описывать все более и более широкие круги, уворачиваясь от козлов, на которых, сидя верхом, катались по площади дети; вряд ли козлы и дети могли знать что-то полезное. Затем посетил огромный собор Святой Ифигении, где молящиеся зажигали свечи, а священники что-то бормотали, как заговорщики, но тут же умолкали при приближении незнакомца. Это было единственное место, где в воздухе не ощущался запах любви, удовольствия и сигар – только бормотание священников и жаждущих исповедаться, получить возможность совершить за этот языческий уик-энд новые грехи и снова покаяться в них.

Спешнев прошел мимо самого старого здания Кубы, построенного завоевателями в тысяча пятьсот шестнадцатом (шел тысяча девятьсот пятьдесят третий, но завоеватели все еще оставались здесь), и наконец очутился в самом сердце города – Калье-Эрдиа, средоточии баров и туристов. Последние, уставшие от вульгарной Гаваны, устремились в Сантьяго, решив поискать более изысканных ночных развлечений. Возможно, им даже не придется платить за удовольствие: сегодня все будет даром. Царившее вокруг возбуждение напомнило ему Каталонию тридцать шестого года; но там была настоящая война, речь шла о революции, хлебе и свободе, а не о сексе, и вместо женщины приходилось обнимать самое смерть. Кроме того, в Барселоне тридцать шестого года туристов не было вообще, а в Сантьяго пятьдесят третьего их было слишком много.

Но Спешнев не успокаивался. Он проходил мимо полицейских участков и казарм, постригся у одного парикмахера, побрился у двух других и трижды почистил ботинки. Купил семь билетиков с предсказаниями и четыре сигары. В каждом месте задавал неназойливые вопросы, надеясь получить интересные ответы. Заметил редакцию крупнейшей газеты, следом за парнем с блокнотом зашел в бар для репортеров (в Испании репортеры, особенно глупые американцы, были самым ценным источником информации) и потолкался там, заказав для маскировки несколько бутылок пива, содержимое большинства которых вылил в унитаз.

И что?

Ничего. «Карнавал, дружище. Расслабься, радуйся жизни; может быть, на тебя обратит внимание какая-нибудь красотка…»

«Нет. Я не о том».

«Ах это? Просто слухи. Чушь, глупость. Ничего определенного. Ничего конкретного».

Ни слова о лидере, о каком-то плане или заговоре, о забастовках, демонстрациях или общественных беспорядках. Никаких имен. И все же…