Читаем Гассенди полностью

Как известно, из многочисленных сочинений Эпикура не сохранилось ничего кроме трех писем и ряда изречений. Систематическое изложение его учения было дано в знаменитой поэме его римского последователя «О природе вещей». Но автор этой поэмы Тит Лукреций Кар был воинствующим атеистом. Гассенди не мог открыто взять за основу своего изложения эпикуреизма произведения человека, следующими словами определявшего историческую роль этого учения:

Но по существу своему первая работа Гассенди (да иначе и быть не могло) построена на основе Лукреция. Вторая же работа Гассенди дает латинский перевод десятой главы сочинения Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», посвященной Эпикуру, и комментарий и критический анализ этой главы. Приложенный же к этой работе «Свод философии Эпикура» носит по отношению к обеим работам синтетический характер, и в предисловии к ней Гассенди указывает: «Я приписываю Эпикуру даже то, чем, как кажется, уместно некоторым образом дополнить [мое изложение], позаимствовав это у Лукреция; ибо и Лактанций говорит (хотя, безусловно, в выражениях неодобрительных), что „Эпикуру принадлежит все то, на чем помешался Лукреций“; да и сам Лукреций, как всем своим произведением, так, в частности, и следующими стихами, достаточно ясно заявляет: „…я по стопам его ныне иду и ему продолжаю следовать“…» (5, т. 1, стр. 109, 110).

В трактате «О жизни и нравах Эпикура» Гассенди выступает как философ, «освободивший Эпикура от интердикта, наложенного на него отцами церкви и всем средневековьем, этой эпохой воплощенного бессмыслия…» (2, т. 23), от продолжавшейся на протяжении столетий упорной дискриминации замечательного античного мыслителя. «Эпикура, — с сожалением отмечал Гассенди уже в своем выступлении против аристотеликов, — обычно не помещают в один ряд с теми великими людьми, которых мы здесь упоминаем» (5, т. 2, стр. 380). Причем его не только осуждали либо игнорировали как философа, но и подвергали клеветнической дискредитации как достойного лишь презрения человека. Легализация эпикуреизма как философского учения требовала одновременно реабилитации морального облика творца этого учения.

«Гассенди, который с исключительным прилежанием собирал все, что сообщается об учении этого философа и его личности в древних книгах, и усердно привел все это в стройную систему» (8, т. 2, стр. 105), отлично справился с этой крайне трудной задачей. «Если когда-либо существовал пример, показывающий, что время в конце концов восстанавливает справедливость, оправдывая оклеветанную ненависть, то это пример Эпикура…» — писал Пьер Бейль, оценивая историческую заслугу Гассенди (там же).

И в этой, и в других своих работах Гассенди уделяет большое внимание этическому учению Эпикура, превознося его благородство и совершенство, убедительно доказывая при этом, что жизнь самого Эпикура не только не расходилась с устанавливаемыми им нравственными нормами, но являлась их образцовым воплощением. «Доказано, что Эпикур вел жизнь столь невинную, чистую, строгую, как никакой другой философ…» (4, т. V, стр. 170).