Странно, как плохое ведет к хорошему или хорошее к плохому. Все это по-настоящему заставило меня решиться. На этот раз я действительно возвращаюсь, возвращаюсь в Куч-Бехар в Бенгалии, где я тогда квартировался и откуда она родом. Я разыщу её семью… а там посмотрим. Денег на это и на несколько оставшихся лет у меня хватит, наши сын и дочь теперь взрослые, нити пестротканого ковра под названием Лондон; они получили лучшее образование, какое я мог им дать, и все деньги, какие я мог им посылать, моя сестра и её муж теперь их настоящие родители — оба плоть от плоти Англии, её суть.

Я хороший врач, а, Господь свидетель, в Индии нужны врачи, даже плохие, поэтому, кто знает, может быть, я смогу найти там немного счастья… я даже не жду этого, лишь крохи покоя, какое-то отдохновение от непреходящего ужаса вины за то, что я убил её.

Чувствуя себя усталым, он внимательно осмотрел оба гроба. Последний взгляд, чтобы проверить, все ли так, как должно быть. Он взял фонарь и вышел, заперев дверь за собой.

Зловещая луна отбрасывала тень через открытые окна. Бесшумно сдвинулась с места другая тень. Сержант Тауэри заглянул внутрь морга. Он был озадачен. С чего бы это Доку Хоугу приезжать сюда среди ночи, а потом ещё копать землю в саду, словно какому подлому разорителю могил, и засыпать землей гроб туземца?

Любопытство до добра не доведет, парень, да только не вашего покорного слугу, особенно когда я тут за старшего. Завтра надобно тебе будет поподробнее все тут рассмотреть, пока наш добрый доктор не проснулся и пока сам Всемогущий Господь Бог Паллидар не прибудет с проверкой. Он-то ответ отыщет.

48

КАНАГАВА

Пятница, 12 декабря

— Итак, доктор? — ледяным тоном произнес Паллидар. Хоуга только что вызвали к нему. Он сидел на краю стула, бледный и взволнованный. С негнущейся спиной и в мундире, Паллидар выглядел внушительно, хотя и сильно страдал от простуды. На столе лежала его треуголка с плюмажем, рядом с ней сабля, свет раннего утра поблескивал на позументе. Позади него стоял сержант Тауэри. Колокола храма гудели зловеще. Хоуг застенчиво передернул плечами.

— Балласт.

— Ради Христа, доктор, это же не трибунал, и лично мне все равно, даже если вы станете набивать гробы коровьим навозом. Будьте добры, объясните мне, зачем вы сделали то, что сделали прошлой ночью.

— Я… я… подумал, подумал, что это неплохая мысль.

— Я хочу знать, немедленно… — Приступ кашля не дал ему договорить. В отчаянии Паллидар высморкался, прокашлялся, прочистил горло и закашлялся снова.

Хоуг оживился:

— Я… у нас тут в клинике есть кое-какая особая, новая микстура от кашля, она эту простуду мигом снимет, там в ней хинин есть, опий. — Он начал подниматься со стула. — Я сейчас принесу немного и…

— Сядьте! Речь о гробе, ради всех святых, а не о моей простуде! Сержант видел вас. Как и положено, он доложил мне. А теперь ответьте мне зачем?

Хоуг мялся и изворачивался, но знал, что он в ловушке. Обругав про себя сержанта, он сказал:

— Могу… могу я… могу я поговорить с вами наедине, Сеттри, старина, пожалуйста?

Паллидар гневно воззрился на него.

— Хорошо. Сержант! — Тауэри отдал честь и, печатая шаг, вышел. — Ну?

— Э-э… видите ли… видите ли… — Хотя Хоуг изначально решил резким тоном попросить его не совать нос в чужие дела и сказать, что, слава Богу, военная дисциплина на него больше не распространяется, а вы, проклятые офицеры, довольно попирали меня ногами, больше у вас это не получится… он вдруг обнаружил, что выкладывает ему все как есть, со всеми подробностями, закончив: — Теперь вы понимаете, Сеттри, все дело было в весе, получалась разница в весе, земля же подходила как нельзя лучше… Послушайте, Джордж Бебкотт должен появиться в любую минуту, но он не должен ни о чем знать, никто не должен — вы ничего не знаете, мы просто пошлем неправильный, вернее, правильный гроб на клипер, а сегодня вечером, когда подойдет катер, мы, с Божьей помощью, похороним его так, как он хотел и как хочет Анжелика. — Хоуг принялся обмахиваться рукой, чувствуя себя лучше и вместе с тем слабея от сознания своей вины. — Вы ничего не знаете. А теперь, теперь я принесу эту микстуру от кашля.

— Да сядьте же вы наконец. — Паллидар буквально испепелял его взглядом. — Чертов вы дурак. Во-первых, вы сегодня в окно выглядывали?

— А? — Хоуг сделал, как было сказано. Окна комнаты выходили на море. По серой поверхности моря перекатывались тяжелые валы, дождевые облака скрыли солнце, затянув почти все небо. — О!

— Да, о! Ещё до вечера начнется шторм, чёрт подери, так что никакого погребения с катера, даже если бы это было возможно, а вам известно, что сэр Уильям приказал похоронить тело в Гонконге, стало быть, клянусь Господом, там оно и будет похоронено.

— Но, Сеттри, не…

— Ни ради вас, ни ради Анжелики, ни ради кого… — Паллидар опять закашлялся, потом хрипло добавил: — Сэр Уильям здесь главный, он принял решение и говорить больше не о чем. Вам ясно?

— Да, но…

— Никаких, чёрт подери, но, разрази меня гром. Будьте добры принести этой микстуры от кашля, и чтобы ноги вашей не было в морге. Сержант!