Читаем Гайдзин полностью

— Я очень доволен тобой сегодня, сёя. Как только ты услышишь что-нибудь о Ёси или сиси, дай мне знать, пожалуйста. — Хирага добавил «пожалуйста» в качестве большой уступки.

— Быстрее морской чайки на охоте, господин.

— Тогда спокойной ночи… а, прошу прощения, я забыл, остается ещё плата гайдзину. Он попросил меня напомнить тебе.

У сёи похолодело в животе. Из рукава он извлек маленький мешочек — было бы верхом неприличия предлагать его самому Дзами-саме.

— Здесь полтора коку в золотых обанах, Отами-сама, остальное через десять дней.

Хирага пожал плечами и с безразличным видом опустил мешочек в свой рукав, но его вес и та радость, которую он испытывал, поразили его.

— Я передам ему и позабочусь, чтобы он был здесь через три дня.

— Благодарю вас, Отами-сама. Эти передвижения войск ужасно тревожат всех. Грядет война. Мои повелители говорят, что, если бы они могли быть предупреждены заранее о военных планах гайдзинов… они были бы глубоко признательны за любую помощь. Может быть, ваш Тайра-сама… — Он с надеждой окончил фразу на этом имени.

Сегодня прибыло ещё одно послание из главной конторы в Осаке, ещё более настоятельное, чем предыдущее. Словно я не умею читать? — сердито подумал сёя, словно я не пекусь об их интересах и не предан им. Я делаю все, что могу. Это все эти две проклятые мамы-сан. Уже два дня прошло, а от них до сих пор ничего нет!

Прежде чем расстаться с Райко и Мэйкин, он недвусмысленно дал им понять, насколько срочно ему необходимо знать все, что они знают или смогли бы узнать быстро. В нем начала подниматься злость не только потому, что обе женщины притворились, будто ничего не знают, сколько он их ни обхаживал, хотя он был уверен, что кое-что им уже известно, но ещё и потому, что его драгоценные обаны оказались в рукаве этого жадного самурая, плата, пусть и с лихвой заслуженная, для столь же ненасытного гайдзина. И где закончат свой путь мои милые обаны? Конечно же, в Золотом Ущелье какой-нибудь шлюхи.

— Большое, большое вам спасибо, Отами-сама, — елейно затараторил сёя, когда Хирага направился к двери, не поднимая головы от татами, чтобы не был слышен скрежет немногих оставшихся, полуобломанных зубов. Ему страстно хотелось унизить Хирагу, увидеть, как он покроется потом, сказать ему, без малейшей жалости: о, прошу прощения, ваша в прошлом шлюха Койко была замешана в заговоре, как и ваша специально подготовленная женщина-убийца и будущая жена Сумомо, которой тоже снесли голову; и вашей стороннице Мэйкин, маме-сан самых влиятельных людей в Эдо — даже первых лиц Гъёкоямы, — уже недолго осталось жить на этом свете, потому что мы полагаем, что Ёси тоже все это известно.

И хотя вы самый умный самурай из всех, каких я знаю, вы обречены, обречены, обречены, и все же мои блистательные повелители ожидают, что я буду обращаться с вами как с национальным сокровищем, а также оберегать вашу жизнь. О ко!

Сегодня я напьюсь пьяным, но не раньше, чем поздравлю себя со скорым образованием совмесный приприятий акционерный компени Рёси! И-и-и-и, поистине, идея, достойная богов!

Шагая домой, Джейми расстегнул пальто, хотя ночной воздух был прохладным. Ему было жарко. Приобретенные знания были значительными, а предельная сосредоточенность прогнала из головы все заботы. Все это очень интересно, думал он, но ни один из этих двоих не имеет никакого представления о первоначальной себестоимости в массовом производстве. И все же, как Накама сказал, что Гъёкояма могут купить и продать Эдо, если захотят, — чёрт, в тот момент я действительно ему поверил. Сёя согласится на совместное предприятие, в этом я уверен.

Его шаг был бодрым, он приветствовал прохожих на Хай-стрит, потом поднялся по ступеням фактории Струанов и вступил в своё царство. Оно снова мое, с гордостью подумал он. Возможно, Тесс теперь передумает — она же не глупая женщина, а я прекрасно здесь со всем справлялся.

Варгаш ждал его.

— Добрый вечер, Варгаш, пора запираться?

— Да, но сначала, сеньор, прошу прощения, вот это пришло со вчерашней почтой, однако каким-то образом оказалось в моем подносе для входящих документов.

Оба письма были помечены «Лично» и «Конфиденциально» и адресованы ему. На первом он узнал почерк Тесс Струан. К горлу подступил густой комок. Второе было от Морин Росс, его невесты до недавнего времени. Его беспокойство удвоилось.

— Спасибо, — сказал он. Несмотря на твердую решимость подождать несколько минут, он не удержался и вскрыл письмо Тесс. «Настоящим вы официально уведомляетесь, что мистер Альберт Мак-Струан переведен из Шанхая и прибывает 17 числа на пароходе „Уэйфонг“. Пожалуйста, введите его в курс всех японских операций. При условии вашего игнорирования моих предыдущих писем он становится во главе отделения к исходу декабря».

Его увольнение из «Благородного Дома» теперь, когда оно фактически осуществилось, не разозлило его, как он ожидал. На самом деле он даже испытал облегчение. Странно, всего несколько мгновений назад я думал, что это было мое…

Он поднял глаза на Варгаша, который пристально смотрел на него.