Читаем Гайдзин полностью

Как там этот бедняга Струан? В парламенте неминуемо будут заданы вопросы о «неспособности защитить наших подданных». Известие об этой вашей катастрофе на Токайдо должно достичь Лондона в течение следующих двух недель, добавьте ещё два с лишним месяца на ответ. Я верю, что они одобрят жесткие ответные меры и пришлют нам деньги, войска и корабли для выполнения их приказов. Гонконг кипит от возмущения по поводу этого нападения. Мать Струана беснуется как ненормальная, и все эти китайские торговцы (какими бы богачами ни сделала их эта подлая торговля опиумом, они все равно остаются отбросами общества) схватились за оружие, а их заблудшая, тенденциозная, вечно копающаяся в мусоре пресса требует вашей отставки. Было ли когда-нибудь иначе? — как сказал бы Дизраэли. Пишу в спешке, с Богом, ваш Стансхоуп, К.О.Б., губернатор.

Сэр Уильям сделал большой глоток из бокала, надеясь, что его лицо не выдаст его тревоги.

— Славное бренди, адмирал.

— Да, это из моих личных запасов, самое лучшее, в вашу честь, — ответил адмирал, взбешенный тем, что Марлоу налил сэру Уильяму добрых полбокала и не воспользовался обычным, второсортным, которое он держал для посетителей. «Дубина стоеросовая, — подумал он, — должен ведь был сообразить — нет, никогда ему не выйти в адмиралы».

— Как быть с Осакой?

— О, Осака? Сожалею, но вам придется отложить визит туда до моего возвращения. — Улыбка была почти неприкрытой.

— И когда это случится? — Ощущение, что палуба уходит у него из-под ног и он тонет, стало сильнее.

— Шесть или семь дней, в зависимости от ветра, чтобы добраться до указанного места, два-три дня в Бочисэ, думаю, этого должно быть достаточно. Потом придется ещё загрузиться углем в Шанхае… о, я бы сказал, что, если не будет иных распоряжений, я снова встану в виду Иокогамы через… — Адмирал осушил свой бокал с портвейном и налил себе ещё. — Я должен вернуться недели через четыре, может быть, пять.

Сэр Уильям допил бренди, и это помогло ему побороть дурноту.

— Лейтенант, вы не будете так любезны? Благодарю вас.

Марлоу вежливо принял его бокал и вновь наполнил его лучшим адмиральским коньяком, пряча своё отвращение к тому, что его используют как лакея, и сытый по горло этим назначением в адъютанты. Как бы он хотел вернуться на свой фрегат, встать на своём квартердеке и руководить ремонтом корабля, сильно потрепанного штормом. Одно, по крайней мере, хорошо: я наконец-то побываю в какой-никакой стычке, с удовольствием подумал он, мысленно рисуя себе нападение на пиратское убежище: огонь, грохот, все пушки палят.

— Видите ли, адмирал, — заговорил сэр Уильям, — если мы не сможем осуществить нашу угрозу, мы потеряем лицо, утратим инициативу и поставим себя в крайне опасное положение.