Читаем Гайдзин полностью

— Он все ещё у сэра Уильяма. Я просто заканчиваю депешу по его просьбе. — Андре сидел за столом Сератара, обложившись со всех сторон бумагами. Депеша касалась компании Струана, их возможной сделки с даймё Тёсю и возможной помощи, которую возможная жена-француженка могла бы оказать встающей на ноги французской оружейной промышленности. — Хорошо провели время? Как ваш жених?

— Ему гораздо лучше, благодарю вас. Ужин был подан преобильный, если вы любите плотную пищу. Ах, как чудесно было бы оказаться в Париже, да?

— Да. — Бог мой, она соблазнительна, подумал он, и эта мысль напомнила ему о мерзкой заразе, поедающей его изнутри.

— Что с вами? — спросила она, испуганная его внезапной бледностью.

— Ничего. — Он натужно прокашлялся, пытаясь справиться с охватившим его ужасом. — Просто легкое недомогание, ничего страшного.

Он показался ей таким ранимым, таким беспомощным, что она вдруг решила довериться ему ещё раз, закрыла дверь, села рядом и все ему рассказала.

— Что мне делать, Андре? Мне негде взять денег… что я могу предпринять?

— Вытрите слезы, Анжелика, ответ так прост. Завтра или на следующий день я поведу вас делать покупки, — начал он; его состояние не мешало ему совершенно спокойно справляться с обыденными проблемами его работы. — Вы попросили меня сопровождать вас, помните? Чтобы помочь вам выбрать подарок для мсье Струана по случаю вашей помолвки? Золотые запонки с жемчугом и жемчужные серьги для себя. — Его голос погрустнел. — Но, боже, какая жалость, где-то по пути назад из лавки ювелира вы потеряли одну пару. Мы все обыскали, но, увы, напрасно. Ужас! — Его светло-карие глаза встретились с её глазами. — Тем временем мама-сан тайно получает свои деньги; я позабочусь, чтобы пара, которую вы «потеряете», с лихвой покрыла стоимость лекарства, и все расходы.

— Вы просто чудо! — воскликнула она и обняла его. — Чудо! Что бы я без вас делала? — Она обняла его ещё раз, ещё раз поблагодарила и, буквально танцуя, выпорхнула из комнаты.

Он долгое время смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Да, это покроет стоимость лекарства, и мои двадцать луидоров, а также, если мне понадобится, и другие расходы, подумал он, испытывая странное беспокойство. Бедная пустышечка, как же легко тобою вертеть. Ты даешь все глубже и глубже затянуть себя в этот гибельный водоворот. Неужели ты не понимаешь, что теперь ты становишься воровкой, хуже того, ты — преступница, готовая на мошенничество с заранее обдуманным намерением.

А ты, Андре, ты сам — соучастник преступления.

Он рассмеялся, смех вышел скверный, рот скосило набок. Докажите! Станет ли она рассказывать суду об аборте, станет ли мама-сан свидетельствовать против меня? Поверит ли суд рассказу дочери и племянницы преступника скорее, чем моему?

Нет, но Господь будет знать правду, а ты скоро предстанешь перед ним.

Да, и он будет знать, что мне случалось поступать гораздо хуже. И я намерен совершить ещё много зла. Слезы побежали по его лицу.

— Ай-йа, мисси, — проворчала А Со, пытаясь помочь раздеться Анжелике, которая не желала стоять спокойно, потому что самая большая на данный момент проблема была решена и радостное настроение опять вернулось к ней. — Мисси!

— О, ну ладно, только поторопись, пожалуйста. — Анжелика встала у кровати, продолжая напевать с закрытым ртом свою веселую польку. В теплом свете лампы комната выглядела женственнее и уютнее, чем днём, стеклянное окно было слегка приоткрыто, решетчатые ставни заперты.

— Мисси халосый влемя, хейа? — А Со ловко принялась развязывать завязки кринолина у неё на талии.

— Хорошо, спасибо, — вежливо ответила Анжелика. А Со не особенно ей нравилась. Это была женщина средних лет с широкими бедрами, прислужница, а не настоящая ама.

— Но она такая старая, Малкольм, — пожаловалась Анжелика, впервые увидев её, — не мог бы ты найти мне кого-нибудь помоложе и посимпатичнее, кто много смеется!

— Её выбрал Гордон Чен, наш компрадор, ангел мой. Он гарантирует, что ей во всем можно доверять, она знает, как расчесывать твои волосы, мыть тебя, умеет ухаживать за твоими европейскими нарядами, и она — мой подарок тебе, пока она с тобой здесь, в Японии…

Завязки ослабли, и кринолин упал на пол, потом А Со сделала то же самое с нижней юбкой и наконец убрала каркас из металлических и костяных обручей, который придавал кринолину его форму. За ним последовали длинные панталоны, шелковые чулки, короткая рубашечка и тугой корсет из китового уса, который ужимал её двадцатидюймовую талию до восемнадцати дюймов и модно приподнимал её бюст. Когда китаянка распустила шнуровку корсета, Анжелика издала глубокий вздох облегчения, переступила море ткани, с размаху плюхнулась на кровать и, как маленькая девочка, позволила раздеть себя окончательно. Она послушно подняла руки, и ночная рубашка в цветочек легким облаком окутала её.

— Садица, мисси.

— Нет, не сегодня, А Со, мои волосы могут подождать.

— Ай-йа, завтла нет халосый! — А Со помахала щеткой для волос.