Читаем Гайдзин. Том 2 полностью

– Ты – позор для кухни, а вы, – он круто повернулся к Райко, которая от ужаса вжалась спиной в стену; Хираге между тем удалось вовремя остановить свой отчаянный бросок. – Вам должно быть стыдно, что такое все перепачкавшееся в дерьме отродье, как он, допущено в кухню для богатых людей. – Твердым, как железо, большим пальцем ноги он пнул пачкуна в основание шеи, и Хирага взвыл от настоящей боли; парик едва не слетел с его головы, он в панике схватился за него, накрыв голову руками. – Избавьтесь от него. Если этот мешок со вшами будет здесь или в Ёсиваре после захода солнца, я закрою ваш дом за грязь! Побрейте ему голову! – Еще один пинок, и он вышел наружу.

Никто не шевельнулся, пока не был подан сигнал, что все спокойно. Но и после этого все двигались с опаской. Вбежали прислужницы с нюхательными солями для Райко, которая, с трудом переставляя ноги, удалилась, поддерживаемая под руки с обеих сторон. Слуги при кухне тем временем помогли Хираге подняться на ноги. Ему было очень больно, но он не подавал виду. Он тут же разделся, прошел туда где жили слуги, и вымылся. Он долго и нещадно тер себя, изнемогая от омерзения – ему только-только хватило времени, чтобы опустить руки в ближайшее ведро с испражнениями, вымазаться и бежать поближе к огню, чтобы обсохнуть.

Когда он был частично удовлетворен, он, не одеваясь, прошел в свой домик, чтобы вымыться еще раз, теперь уже в горячей воде, уверенный, что никогда в жизни не будет снова чувствовать себя чистым. Райко перехватила его на веранде, еще не вполне оправившись от пережитого.

– Прошу прощения, Хирага-сама, нас не успели предупредить, но самураи в том саду… горячая вода и банная прислужница ждут вас внутри, однако теперь, прошу прощения, возможно, вам стоит уйти. Слишком опасно…

– Я дождусь Кацумату, потом я уйду. Он хорошо заплатил вам.

– Да, но блю…

– Бака! Это ваша вина, что нас не предупредили вовремя. Если произойдет еще одна такая ошибка, ваша голова покатится в корзину!

Сердито хмурясь, он вошел в баню, где прислужница рухнула на колени и поклонилась так быстро, что ударилась головой об пол. – Бака! – прорычал он, все еще не придя в себя после полного испуга и не избавившись от мерзкого привкуса страха во рту. Он сел на крошечный табурет, подставив прислужнице спину. – Шевелись!

Бака, в ярости подумал он. Все бака, Райко бака, но не Кацумата – он не бака, он снова оказался прав: без этого дерьма я был бы мертв или, еще хуже, схвачен живым.

Эдо

Вечерние сумерки были хлопотным временем для обитателей Ёсивары Эдо, самой большой и лучшей во всем Ниппоне – лабиринте крошечных улочек и красивых мест на краю города, занимающим почти двести акров, где Кацумата и другие сиси, или ронины, могли надежно спрятаться – если их принимали.

Кацумату принимали с особым почтением. Деньги не были для него проблемой. Он заплатил обслуживавшей его девушке за съеденные суп и лапшу и не спеша направился к дому Глицинии, все в той же личине бонзы, хотя теперь он приклеил усы и был одет несколько иначе: подкладки на плечах делали их шире, одеяние было богаче.

Повсюду зажигались разноцветные фонари, подметальщики в последний раз проходились по тропинкам и садам, заканчивались новые композиции из свежих цветов. В чайных домиках и гостиницах, знаменитых и не очень, гейши, куртизанки и мамы-сан мылись и одевались, оживленно беседуя и готовясь к веселью сегодняшней ночи. В кухнях кипела работа, мужчины рубили и нарезали кубиками мясо, готовили соусы, сладости, украшения и котлы самого отборного риса, потрошили рыбу и втирали в нее маринады.

Много дружелюбного смеха. Там и тут – горе, кто-то плачет, думая о назначенных клиентах или незнакомцах, которых должно встречать и принимать с улыбками и смехом, и ублажать – их, а не молодых возлюбленных, по которым тоскуют многие сердца, и только одна мечта остается, чтобы их оставили в покое и позволили уснуть. Как всегда, мамы-сан и старшие, более опытные куртизанки успокаивали юных девушек, повторяя ту же истину, которую Мэйкин сейчас втолковывала Тёко, ученице Койко, заливавшейся слезами перед своей первой ночью в качестве куртизанки:

– Вытри слезы, Лунный Лучик, прими без раздумий печальное непостоянство жизни, прими то, что лежит впереди, смейся со своими сестрами, наслаждайся вином, и пением, и красивыми нарядами, смотри на луну или на цветок и плыви по реке жизни, как полая тыква плывет по течению. Ну а теперь беги к себе.

Я не принимаю того, что Кацумата имел достаточно оснований, чтобы предать мою Койко, думала Мэйкин с болью в сердце. Не было никакой нужды компрометировать мою драгоценную присутствием этой женщины-сиси, какой бы храброй она ни была! Этому нет оправдания. Хуже того, он был бака, что погубил такой дивный источник влияния и секретной информации от собственной тени Ёси, глупо, глупо, глупо! Однако сделанного не воротишь. С этим покончено. Прими свой собственный совет, Мэйкин: плыви по течению, в конце концов, какое все это имеет значение?