Читаем Гайдзин. Том 2 полностью

Четыре Блюстителя закона бакуфу, включая сержанта, тяжело прошагали через ворота Ёсивары. Внешне они ничем не отличались от любого другого самурайского патруля, но эти люди были крепче, злее и внимательнее. Едва минул полдень. Несмотря на погоду по улице, согласно традиции, не спеша прогуливались в обе стороны куртизанки, сопровождаемые прислужницами. Они демонстрировали утонченность своих нарядов и макияжа друг другу и группкам гайдзинов, которые пили и глазели во все стороны, сидя в маленьких кафе и в чайных домиках; когда ветер поднимал несколько ярких зонтиков на воздух, девушки разражались веселым смехом.

Время от времени один из блюстителей подходил к привратнику гостиницы, или посетителю чайного домика, или прислужнице в ресторане. Тут же этот человек кланялся, заискивающе улыбался и бормотал:

– Нет, господин, предателя Хирагу здесь не видели, о нет, господин, благодарю вас, господин, да, господин, незамедлительно, господин, нет, я его не знаю, господин.

Почти всем им было известно, где он прячется, но они хранили молчание, ненавидя блюстителей и хорошо зная вдобавок, что никакое вознаграждение не могло спасти от мести сиси, или презрения всего Плывущего Мира, после такого предательства. В их мире тайны были ценнейшей пряностью и самой ходовой валютой, добавляя остроты каждому новому дню.

Патруль не спеша и, казалось, без определенной цели продвигался вперед. Затем сержант сменил направление, свернул в переулок дома Трех Карпов и забарабанил в дверь ограды.

Хирага оказался в ловушке. Всякий раз, когда поблизости появлялся патруль, его заблаговременно предупреждали, чтобы он успел скрыться в своем подземном убежище в тоннеле, куда он перетащил грубую кровать, свечи, спички, еду, свои мечи, револьвер и взрывчатку Кацуматы. Сегодня, получив предупреждение, Хирага обнаружил, что тот сад обыскивают другие самураи и у него нет никакой возможности добраться до колодца.

В панике он бросился туда, где располагалась кухня, и едва успел напялить на себя спрятанные там лохмотья, которые передал ему Кацумата, как в нескольких метрах от него сержант, скрытый оградой, вошел в дверь, грубо оттолкнув кланяющегося привратника, сбросил сандалии и вступил на веранду главного дома.

Не подозревая, что Хирага наверху и так близко, Райко вышла приветствовать сержанта, села на колени и поклонилась с самым любезным видом, чувствуя трепет внутри, потому что это был уже третий день обысков – слишком много для спокойной жизни.

– Добрый день, господин, прошу прощения, дамы отдыхают и не готовы принимать клиентов.

– Я хочу провести обыск.

– С удовольствием, пожалуйста, следуйте за мной.

– Идите на кухню.

– На кухню? Пожалуйста, прошу сюда. – Она с приятной улыбкой показала дорогу. Когда она увидела Хирагу, уткнувшегося лбом в грязь вместе с дюжиной поваров и слуг, у нее едва не подогнулись колени.

Хирага был в грязи, голову его покрывали клочья спутавшихся волос – парик, который Кацумата носил в Ходогайе – он был голый, не считая перепачканной набедренной повязки и рваной, изношенной рубашки.

– Подвяжи себе под ступню камешек, Хирага, – посоветовал ему Кацумата. – Твоя походка может выдать тебя так же, как и твое лицо, вымажь лицо и подмышки грязью, а еще лучше навозом, притворись мойщиком посуды, но не играй его роль, будь им. Тем временем изготовь запалы – покажи Такеде, как это делается – и будь готов, потому что, когда я вернусь…

Сержант с жестким, будто выдубленным лицом стоял, уперев руки в бока, и смотрел вокруг. Внимательно и терпеливо. Каждый угол, шкаф и кладовка подверглись тщательному осмотру. Ряды редких пряностей, сортов чая, бочонки саке, бутылки с крепким напитком гайдзинов, мешки чистейшего риса. Он грубо фыркнул, чтобы скрыть зависть.

– Ты! Главный повар! – Смертельно перепуганный человек с круглым брюшком поднял голову. – Встань вот здесь! Построиться в ряд, всем до единого. – Они бросились выполнять приказ, спотыкаясь и налетая друг на друга; Хирага, сильно хромая, грязный, голый, не считая набедренной повязки и драной рубахи, протолкался и занял свое место среди прочих. Бормоча под нос проклятия, самурай двинулся вдоль ряда, подолгу всматриваясь в каждого человека. Когда он дошел до Хираги, его нос сморщился от отвратительной вони, потом он перешел к следующему, от того – к следующему и дал выход долго сдерживаемому гневу, заорав на последнего в шеренге, который мешком повалился на пол, задыхаясь от страха. Затем сержант вернулся назад и встал напротив Хираги, твердо уперев ноги в пол.

– Ты! – проревел он. – Ты!

Райко вскрикнула и едва не лишилась чувств, все затаили дыхание, Хирага упал лицом в пол, униженно скуля и подвывая, и упираясь пятками в стену, чтобы броситься и схватить сержанта за ноги. Но тот вдруг разразился: