Читаем Гайдзин. Том 1 полностью

Через холл напротив, в уютной приемной, выходившей окнами на маленький сад в стороне от Хай-стрит, Анжелика опустилась на стул, предвкушая удовольствие. Первое письмо Колетты сообщало ей долгожданные новости о Париже, моде, скандальных романах и общих друзьях так восхитительно, что она залпом проглотила его, зная, что будет перечитывать все это еще много раз, особенно сегодня вечером, удобно устроившись в кровати, когда сможет до конца насладиться всеми подробностями. Она знала и любила Колетту почти всю свою жизнь – в монастыре они были неразлучны, поверяя друг другу свои надежды, мечты и самые сокровенные желания.

Второе письмо содержало дополнительную порцию известий, пересказанных самым жизнерадостным тоном, и кончалось рассказом о ее семейной жизни – одних с нею лет, Колетта уже год была замужем и уже родила сына: «Я снова беременна, дорогая моя Анжелика, мой муж в восторге, а я немножко волнуюсь. Как ты знаешь, первые роды были нелегкими, хотя доктор уверяет меня, что я успею достаточно окрепнуть. Когда ты вернешься? Я жду не дождусь…»

Анжелика сделала глубокий вдох и посмотрела в окно. Ты не должна так раскрываться, повторила она себе, едва не плача. Даже наедине с Колеттой. Будь сильной, Анжелика. Будь осторожной. Твоя жизнь изменилась, все измнилось – да, но лишь ненадолго. Не давай застать себя врасплох.

Еще один глубокий вдох. Следующее письмо потрясло ее. Тетя Эмма сообщала ей ужасное известие о банкротстве мужа и «…теперь мы бедствуем, а мой бедный, несчастный Мишель томится в долговой яме, и помощи ждать неоткуда! Нам не к кому обратиться, денег нет. Это ужасно, дитя мое, кошмар…»

Бедный милый дядя Мишель, думала она, беззвучно плача, какой ужас, что он так плохо разбирался в делах.

– Ну ничего, дорогая, любимая тетя-мама, – произнесла она вслух, охваченная внезапной радостью. – Теперь я смогу отплатить тебе за всю твою доброту. Я попрошу Малкольма помочь, он обязательно…

Подожди! Будет ли это разумно?

Размышляя над этим, она вскрыла письмо отца. К ее удивлению, внутри оказалось только письмо, без векселя на предъявителя, который она просила его прислать и который ожидала найти в конверте, вексель на те деньги, что она привезла с собой из Парижа и положила в банк «Виктория» – те самые, которые дядя так щедро выдал ей вперед под торжественное обещание, что она ни в коем случае не расскажет об этом его жене и что ее отец немедленно вернет эту ссуду, как только она прибудет в Гонконг, что Ришо, по его словам, уже сделал.

Привет, моя капусточка, надеюсь, все идет хорошо и твой Малкольм боготворит тебя так же, как и я, как и весь Гонконг. Ходят слухи, что его отец при смерти. Я буду держать тебя в курсе. Тем временем, пишу в спешке, потому что с отливом отбываю в Макао. Там открылась одна удивительная деловая возможность, настолько хорошая, что я временно заложил оставленные тобой в банке средства и внесу эти деньги за тебя как за РАВНОГО ПАРТНЕРА. Со следующей почтой я смогу выслать тебе в десятеро больше того, что ты просила, и расскажу тебе, какую замечательную прибыль мы получили – в конце концов, нам нужно подумать о твоем приданом, без которого… А?

Ее глаза отказались читать дальше, мысли пришли в смятение. О, боже мой! Что еще за деловая возможность? Неужели он поставил на карту все, что есть у меня в этом мире?

Было почти два часа дня, и Макфей устал. В желудке у него было пусто, а голову заполняли мрачные мысли. Он написал дюжину писем, подписал полсотни мелких счетов, оплатил десятки векселей, проверил записи в книгах за вчерашний день, которые показывали, что торговля идет на спад, выяснил, что все товары, заказанные в Америке, либо не будут поставлены, либо задерживаются, либо предлагаются по более высокой цене, и что все сделки в Канаде и Европе тоже в той или иной степени страдают от гражданской войны в Штатах. Ни одной радостной вести в донесениях с Гонконга – и много тревожных из отделения компании в Шанхае, хотя Альберт Мак-струан, ведавший там всеми делами, исполнял свою работу безукоризненно. Бог мой, если нам придется оставить Шанхай, это будет катастрофой, учитывая, сколько мы туда вложили.